0
0Почти не ощущала ее температуры, настолько хотелось смыть с себя следы пребывания в доме, который я каким-то непонятным образом сумела все же покинуть.
Собственная память почему-то не давала мне доступа к тому моменту, как я вышла оттуда, предпочтя утаить его где-то в темной глубине сознания, как и воспоминания о том, каким образом я добралась до дома Лазарева.
Вскоре вода, стекающая по моему телу, стала теплее, но это ничуть не помогло расслабить напряженные мышцы, и я подставила под ее струи лицо и волосы, облепившие темной паутиной шею и плечи.
Отогнала апатию и ощущение странной зияющей пустоты внутри. Жесткой мочалкой терла и без того исцарапанную и саднящую кожу, будто желая стереть отпечатки чужих пальцев, оставившие несмываемые следы-синяки.
Втянула воду носом и ртом, чтобы оттуда, наконец, вымылся горький и удушливый аромат гари и дыма. Выплюнула, закашлявшись. Едкий запах, кажется, вместе с травяным привкусом абсента впечатался прямо в мозг, не желая оттуда выветриваться. Хотя состояния алкогольного опьянения я не чувствовала, координация была нормальной, а сознание, за исключением отсутствия в нем воспоминаний о последней паре часов, казалось донельзя ясным.
За шумом воды не услышала щелчка дверного замка и тихих шагов, а резко открыла глаза лишь тогда, когда Денис оказался в ванной. В темно-синем деловом костюме, белой рубашке с парой расстегнутых верхних пуговиц у воротника и отсутствующим галстуком. Он стоял напротив, глядя на меня внимательно и обеспокоено. Видела, что он подмечает каждый синяк, порез и царапину. И эта вынужденная ревизия моих повреждений приносит ему гораздо больше боли, чем я могла предположить.
«Нет. Вряд ли он смог бы быть бесстрастным и сдержанным на моем опознании» — подумала я и почему-то эта дурацкая мысль мне даже польстила.
Чтобы прекратить моральные терзания Дэна, я хотела выйти из душа к нему, но он шагнул ко мне в душевую первым, прижав к собственной груди в мокнущем от воды пиджаке с такой силой, словно хотел сломать.
И только вдохнув привычный аромат кофе, смешанного с его парфюмом, наконец вытеснивший гарь и копоть из моих легких, я позволила себе утомленно прикрыть глаза и, обняв Дэна за шею, утонуть в его объятьях.
Словно напряженная пружина, что все это время дрожала внутри меня, вдруг распрямилась. И слезы покатились по щекам из-под закрытых век, а через мгновение я уже плакала навзрыд, чувствуя, как он осторожно гладит меня по спине и мокрым волосам.
— Я здесь, — долетал до меня его успокаивающий шепот. — Я с тобой, клубничка. И я люблю тебя, что бы ни случилось.
А я молчала, не в силах выговорить хоть слово. И не понимая, что вообще могу ему сказать.
Неизвестно, сколько времени мы простояли вот так, вдвоем, в душе.
