0
0Щеки впали, а под глазами четко вырисовались темные круги. Под футболкой теперь выделялись ребра, а штаны спортивного костюма держались на мне и не слетали лишь благодаря выступающим гребням подвздошной кости.
— А ты случаем не беременная, а? — задумчиво спросила Оксана, тщательно пережевывая кашу. — Тебя уже третий раз за неделю по утрам тошнит.
— Очень смешно, — выдавила я, делая еще один глоток чая, растекшийся внутри приятным согревающим теплом. — Если только беременность от Прокопьева воздушно-капельным путем не передается. Я же тут уже столько времени торчу и кроме него и конвоиров света белого не вижу.
Но женщина пристально оглядела меня с ног до головы и, проглотив кашу, произнесла:
— Так и токсикоз вообще-то не у всех сразу проявляется. У меня вот во вторую беременность так и было.
— Так — это как? — полюбопытствовала Ирка.
Она была моложе нас обеих. Судя по рассказам, девушка выросла в детдоме и сейчас находилась под следствием по статье о распространении наркотиков, на которые успела подсесть благодаря своему сожителю.
Для нее нахождение здесь без возможности употребления чего-нибудь запрещенного было, пожалуй, даже плюсом. Поначалу нервная и дерганая Ира с каждым днем становилась всё адекватнее. И это радовало бы, если не учитывать тот факт, что наказание за совершенное ею преступление было предусмотрено достаточно суровое и ей точно предстояло провести в местах лишения свободы несколько лет.
— Так — это через полтора-два месяца, — охотно объяснила умудренная опытом Оксана, а я попыталась вспомнить о том, когда у меня в последний раз были критические дни и не вспомнила.
Этот вопрос уже однажды возникал в моей голове, но я отмахнулась от него, списав сбившийся цикл на нервное напряжение. Но сказанное Оксаной заставило задуматься.
— Что замолчала? Я права, да?
— Не знаю, — честно отозвалась я.
Вообще-то постельные темы не рекомендуют обсуждать в СИЗО, да и вообще с малознакомыми людьми. Но других людей у меня рядом не было. Да и не факт, что я стала бы обсуждать возможную беременность, к примеру, с мамой — не те у нас были отношения. Да и обстоятельства сейчас тоже совершенно неподходящие.
К счастью, наш разговор был прерван резким окриком:
— Ясенева, на выход!
С выходом здесь была связана целая церемония, включающая в себя «лицом к стене» и вот это вот всё. И я привычно, но с плохо скрываемым раздражением выполнила нужные действия, понимая, что кого-кого, а Прокопьева видеть не готова.
Но непрошеная надежда на приезд Дэна заставляла меня каждый раз выходить из камеры и встречать полным разочарования взглядом мерзкого сусликоподобного следователя.
В этот раз его рубашка была белой, а галстук — узким и черным.
