Пленительные наслаждения

Люсьену показалось, что глаза ее чуточку смягчились.

– Мистер Хизлоп обычно приходит по вторникам. Около одиннадцати утра. Да, Феба? – Мисс Торп поднялась. – Надеюсь, вы найдете время передать сестре ваше приглашение, мистер Бош?

Люсьен тут же встал из-за стола.

– Я полагаю, во вторник утром. – Их глаза сошлись в полном согласии.

– Тогда – успеха вам в вашем начинании. – Луиза сделала реверанс – по-королевски красиво, как молодая леди, выросшая не в этой обшарпанной комнате, а в шикарном дворце.

Несколько минут спустя Люсьен сидел в своей карете и, тупо уставившись на шелковую обивку, размышлял о странной паре – обнищавших аристократках сестрах Торп. И где этот мистер Юинг, если он вообще не плод больного воображения? Скромная, боязливая Эмили совсем не походила на вдову. Кто-кто, а уж он-то разбирался в подобных вещах. Вот у него действительно вид вдовца.

Люсьен вдруг почувствовал себя слишком старым, чтобы претендовать на вечер с очаровательной миссис Юинг. Почти сорок лет. И усталость как у настоящего вдовца. Женитьба на милой Фелиции казалась таким далеким событием, что он начинал забывать ее лицо. Мишеля он помнил лучше. Пухлые щечки. Маленький ротик, похожий на розовый бутон. Они нашли убежище в его сердце, и воспоминания о них время от времени подступали комом к горлу.

Он сердито стукнул в крышу и велел кучеру ехать в клуб, так как приучил себя не возвращаться в пустой дом, когда память завладевала его сердцем.

Разумеется, он не станет приглашать Эмили на бал к Фестерам. Во-первых, общество давно изгнало ее из своих рядов, и ей там будет неуютно. И во-вторых, она слишком молода. Она заслуживает другого мужчину. Не такого как он, – состарившегося душой, обремененного нескончаемым горем и мучительными воспоминаниями.

Мадам Карем пожелала лично удостовериться, насколько ее клиентке подходит новый гардероб.

К этому времени Габби уже буквально сходила с ума от одиночества. Последние несколько недель были ужасно тяжкими. Леди Сильвия отсутствовала целыми днями, нанося визиты друзьям.

– Не в этой одежде, – фыркала она, пожимая плечами, когда Габби жалобно просила взять ее с собой. – Да, девушка.

Квил ничем себя не проявлял, разве что своим отсутствием. Он дважды ездил на почтовых в Бат, но каждый раз только на ночь. И разумеется, никогда не предлагал Габби покататься по Лондону. Видимо, его тоже бросало в дрожь от ее белых платьев. Не хотел, чтобы его видели с ней даже в Тауэре, – других предположений у нее просто не было.

Ежедневно читая «Морнинг пост», Габби знала, что небольшие вечера кое-где устраиваются, хотя так называемый сезон еще не наступил. Но Квил никуда ее не приглашал. Известия о здоровье своего отца он передавал ей регулярно.