2
0Собственный голос, напряженный, хриплый от страстного желания, пробудил его. – О Боже! – Он отдернул руки. Попятился назад и, повернувшись кругом, глубоко вздохнул. – Я прикажу подать экипаж.
Она слегка покачнулась, когда большие теплые руки Квила перестали ее держать. Ее тело, напитанное огнем, устремилось к нему.
– Мы должны ехать… прямо сейчас?
Ее хрипловатый голос соблазнял сильнее, чем все ухищрения опытной кокотки. Квил медленно повернулся, почти с испугом, не смея снова взглянуть на нее.
– Меня убить мало за то, что я целую вас.
– Почему? – удивилась Габби. – Вам не нравится?
Квил на миг прикрыл глаза. В этом вся она. Она оказалась единственной женщиной из тех, кого он когда-либо встречал, чьи глаза не умели лгать. От того, что читалось в них – неподдельное, чистое желание, – он испытал приятную боль внизу живота.
Габби встала перед ним почти вплотную, обвила за шею и приблизила губы к его рту. Квил с трудом сдержался, чтобы не подхватить на руки пленительное тело, унести куда-нибудь и прижиматься к нему снова и снова.
Темно-вишневый рот обещал слишком много, чтобы устоять перед соблазном. Квил резко притянул ее к себе – да простит его Бог! – и вобрал в себя ее губы. В этот раз все было по-другому. Габби уже начала понимать кое-что в поцелуях. Она напряглась и, открыв свои прелестные губки, приветствовала его тихим сдавленным стоном.
И вдруг все кончилось.
Дверная ручка шевельнулась за его спиной.
Он прервал поцелуй и снял с шеи руки Габби.
– Подите прочь! – рявкнул он сквозь закрытую дверь в коридор.
Габби посмотрела на него изумленно и улыбнулась широкой, сияющей улыбкой – свидетельством открытого для себя удовольствия.
– Я не представляла, что целоваться настолько приятно, – произнесла она хрипловатым голосом. – Нет, «приятно», пожалуй, не подходит… это меркнет по сравнению с теми ощущениями, которые я испытала…
Габби снова хотела прижаться к нему, но Квил остановил ее движением руки. Она не обиделась и все так же улыбалась.
– Теперь я понимаю, почему отец не позволял мне проводить время с джентльменами. Сейчас я сожалею, что Питер уехал в Бат!
Наступило неловкое молчание.
– Да, конечно, – наконец выговорил Квил. Как можно вырасти в этом мире и остаться такой неискушенной? – Габби, – сердито нахмурился он, – вы не должны требовать поцелуев от мужчин, кроме… – у него язык не поворачивался назвать имя Питера, – кроме вашего будущего мужа.
Но Габби его не слушала.
– Квил, я даже не предполагала… Я о поцелуях.
В ее просветленных глазах прыгали веселые искорки.
– Ox… – безнадежно вздохнул он. Не помешало бы сейчас выпить бренди, хотя день еще только начался. – Вам лучше всего пойти наверх и привести в порядок волосы. Позже я провожу вас в «Хори-банк». – И Квил рывком открыл дверь.
