Пленённая принцесса

Переодевшись, я отправляюсь на разведку по восточному крылу в поисках подходящего для танцев помещения. Сюда не заходит никто, кроме меня и Клары, и я привыкла считать его своим, хотя Миколай никогда и не говорил, что я могу занимать другие комнаты.

Хорошенько все изучив, я прихожу к выводу, что лучше всего моим целям подойдет комната для рисования. Здесь самое лучшее освещение и меньше всего лишней мебели.

Около часа я переставляю все для своего удобства: перетаскиваю столы и стулья к стенке, сворачиваю древние ковры, обнажая голые деревянные полы, складываю мольберты и оставшиеся холсты, убираю принадлежности для рисования, большинство из которых все равно испорчены — тюбики с засохшей краской, заплесневелые кисти и огрызки древесного угля.

Теперь здесь полно места. Но мне все еще недостает самого необходимого.

Я спускаюсь вниз в поисках Клары. Она на кухне, отбеливает столешницы. Несмотря на перчатки, защищающие руки, кожа девушки загрубела от тяжелой работы по дому. Не ее вина, что все здесь мрачное и пыльное: содержать такой дом в порядке — непосильный труд для одного человека. Чтобы все здесь вычистить, понадобилась бы армия уборщиков. Особенно если такие идиоты, как Йонас, будут снова все пачкать.

Немного нахмурившись, она выпрямляется.

Мне кажется, что я потревожила ее своим вопросом, но затем я понимаю, что девушка задумалась.

Я следую за ней из кухни мимо бильярдной и затем вверх по лестнице в ту часть дома, где я еще не бывала. Помещения здесь тесные и ничем не украшенные — вероятно, когда-то давно здесь располагались комнаты прислуги.

Клара ведет меня на самый чердак, который располагается над центральной частью дома. Это огромное пространство, заставленное бесконечной колоннадой коробок и грудами старой мебели. Кроме того, похоже, здесь обитает половина пауков штата Иллинойс. От пола до потолка тянутся полотна старой паутины. Клара торопливо проходит прямо сквозь них. Я же следую за ней на почтительном расстоянии, не желая лично встречаться с арахнидами.

Горничная начинает копаться в старых коробках. Надеюсь, она знает, что ищет, иначе мы можем провести тут сотни лет, не изучив и половину содержимого. Передо мной мелькают пожелтевшие свадебные платья, пачки старых фотографий, вязаные детские одеялки, поношенная кожаная обувь.

Тут даже есть коробка платьев 1920-х годов, расшитых бисером, украшенных перьями и драпированных складками. Кто-то мог бы заплатить за это целое состояние. Платья выглядят так, что их впору выставлять в музее.

— Погоди, — говорю я. — Давай посмотрим.

Клара прекращает поиски, и я открываю коробку с платьями, доставая их из нескольких слоев ткани, в которые обернуты наряды.

Поверить не могу, какие они тяжелые, состоящие из множества деталей.