1
0Откуда он столько о нас знает?
— Я не… Меня не… Нет никакого брачного соглашения, — говорю я, смотря на свои пальцы, сплетенные вместе так туго, что стали похожи на кучу червей у меня на коленях, бледные и бескровные.
Мне не следовало этого говорить. Он не должен знать больше того, что уже есть.
— Как жаль, — говорит он. — Ты очень красива.
Я чувствую, как пылают мои щеки, и мне это не нравится. Мне не нравится моя скромность и то, как легко меня можно смутить. Будь на моем месте Аида или Риона, они бы выплеснули это вино прямо ему в лицо. Они бы не боялись, не смущались и не боролись бы со слезами.
Я закусываю губу так сильно, что ощущаю, как ко вкусу вина во рту примешивается вкус крови.
Я поднимаю взгляд и смотрю на его лицо, которое не похоже ни на одно лицо, что я видела раньше — прекрасное, тонкое, пугающее, жестокое. Его губы словно нарисованы чернилами. Его глаза прожигают меня насквозь.
Мне трудно говорить.
— А как насчет тебя? — выдавливаю я из себя. — Миколай, верно? Приехал из Польши за американской мечтой? Но тебе даже некого привести в этот унылый старый особняк. Женщинам не нравится спать со змеями.
Мне хочется оскорбить его, но в ответ я получаю лишь холодную улыбку.
— Не волнуйся, — мягко говорит мужчина. — Я не испытываю недостатка в женщинах.
К сожалению, я уже перешла эту границу и вскоре стану еще ближе.
Потому что мы закончили есть, и теперь Миколай жаждет других развлечений.
Из столовой он ведет меня в соседнюю комнату. Это настоящий бальный зал с отполированным паркетным полом и огромной люстрой, свисающей с потолка. Сам потолок выкрашен в темно-синий цвет, и золотые точки на нем имитируют звезды. Стены здесь золотого цвета, а на окнах висят шторы из темно-синего бархата.
Из всех комнат, что я видела, это первая, которую можно назвать действительно красивой. Остальные помещения в доме слишком готические и депрессивные. Но я не могу в полной мере насладиться красотой, потому что в зале играет музыка, и Миколай явно ждет, что я буду танцевать.
Я не успеваю даже развернуться, как он крепко сжимает мою правую руку своей и обхватывает меня за талию левой. Железной хваткой Чудовище притягивает меня к себе. Он действительно быстр. И раздражающе хорошо танцует.
Миколай кружит меня по пустому бальному залу, делая длинные и плавные шаги.
Я не хочу на него смотреть. Не хочу с ним говорить. Но не могу удержаться от вопроса:
— Откуда ты знаешь движения?
— Это вальс, — отвечает мужчина. — Он не сильно изменился за последние двести лет.
— Ты присутствовал при его создании? — грубо спрашиваю я.
Миколай лишь улыбается, продолжая меня кружить, и я отклоняюсь в глубоком прогибе.
Я узнаю музыку, которая играет, — это Satin Birds Абеля Коженевского.
