1
0Разумеется, он лишь вынужденно поддерживал мой балет. Но чем больше мы работали вместе, тем более заинтересованным Райт становился. Добровольно вызвался его срежиссировать и давал действительно полезные советы. После репетиции он отводит меня в сторону и говорит: «Поверить не могу, что ты сотворила это, Несса. Я всегда думал, что ты довольно поверхностна. Поверхность, конечно, красивая, но глубины не хватало».
Я фыркаю. Райт умеет превратить комплимент в оскорбление.
— Спасибо, Джексон, — говорю я. — Ты мне очень помог. Похоже, ты все-таки не совсем говнюк.
Он хмурится, но решает придержать язык и ответ, который так и рвется наружу.
Миколай приходит ко мне почти каждый вечер. Мы прогуливаемся вдоль берега озера. Он рассказывает мне о своем детстве в Варшаве, о своих биологических родителях, об Анне. Рассказывает о местах, которые она мечтала увидеть. Спрашивает, где бы хотела побывать я.
— Ну… — раздумываю я. — Я всегда хотела увидеть Тадж-Махал.
— Анна тоже. Я хотел отвезти ее туда, когда у нас появятся деньги.
— Мои родители не хотели ехать в Индию, потому что там слишком жарко.
— Мне нравится жара, — улыбается Миколай. — Это лучше, чем снег.
Снег идет прямо сейчас. Большие тяжелые снежинки медленно падают вниз. Они цепляются за волосы Мико и покрывают его плечи. Мы хорошенько укутались, чтобы выйти на прогулку. Воротник двубортного пальто Мико поднят. Мое лицо утопает в меху от воротника моей белой парки.
— А как же это? — спрашиваю я. — Разве это не красиво?
— Это первая зима, которую я не ненавижу, — признается он.
Миколай целует меня. Его горячие губы обжигают мое замерзшее лицо. Снег такой густой, что я не вижу ни озеро, ни свой дом. Мы могли бы быть единственными людьми на планете. Мы могли бы быть двумя фигурками внутри снежного шара, замершими навеки.
Я хочу большего, чем просто поцелуй. Я расстегиваю его пальто и просовываю руки внутрь. Пробегаю пальцами по его крепкому теплому торсу под рубашкой. Миколай не обращает внимания на мои холодные руки. Он прижимает меня крепче и целует сильнее.
Я стараюсь не задевать раны, которые еще заживают. Бинтов больше нет, но порезы были глубокими, и швы еще не сняли.
Обычно, когда мы гуляем по территории дома, за нами следят люди моего отца. Сегодня снег слишком густой. Они не смогут нас увидеть.
Я опускаю руку Мико в джинсы. Его тело согрело мои ладони, и Миколай не морщится, когда я беру в руку его член. Он издает легкий стон и нежно кусает мою губу.
— Я хочу близости с тобой, — говорю я.
— Разве я не должен завоевать доверие твоих родителей? — отвечает он.
— На это может уйти сотня лет, — молю я. — Неужели ты не соскучился по мне?
— Больше, чем думал, что это возможно.
Он снимает свое пальто и расстилает его на снегу.
