14
0
Истукан Немой подсуетился и затащил в кровать Альку, красотку и инста-герл, непонятно, какого хера обратившую на него свой взгляд…
И только красавчик Сомик в диком пролете!
Гдя блядская справедливость???
Где, я вас спрашиваю???
После пары выхожу на улицу подышать, и опять ловлю удар поддых!
Смотрю, как Радужка, ставшая за эти пятнадцать суток еще круче, еще ослепительней, целуется с каким-то утырком у приметного красного ведра, и понимаю, что нет в мире справедливости.
А, и еще у меня мозгов тоже нет.
И выдержки.
И… И ничего нет.
Нихера у меня уже нет, пятнадцать суток впустую прошли.
Глава 36
— Уймись, — тяжелая лапа падает на плечо, тормозя на полном ходу, уже когда я, практически на низком старте, несусь разъебать, ко всем хуям, красное корыто и, заодно, еблище ниссанового придурка, не понимающего нормального разговора и вежливых предупреждений.
Я на автомате пытяюсь вывернуться, перехватываю смертничка, вставшего на пути между мною и моей яростью, но нихрена не получается, потому что смертничек похож на гребанного тролля, настолько здоровенный, и не двигается с места, более того, чуть посопев, применяет вторую руку, заламывая меня, словно щенка!
Я дергаюсь, матерюсь сквозь зубы, но не особо громко, чтоб лишнего внимания не привлекать к своему бедственному положению. И без того… Привлек по самое не балуйся.
Немой, ну а кто же еще способен меня так легко тормознуть, как не этот дебил двужильный, спокойно утаскивает нас в сторону, за крыльцо, к месту наших постоянных разборок в бытность третьекурсниками. Мы тут в последний раз с длинным братишкой Радужки вопрос решали… Буквально пару месяцев назад… Как давно-то, бляха!"
"Целая жизнь, кажется, прошла.
Скрывшись от любопытных глаз, Немой отпускает из захвата, становится так, чтоб я не смог обойти, и невозмутимо прикуривает, пережидая поток моего словоблудия.
Потом сует мне сигарету в зубы.
— Уймись, — повторяет опять, — по кпз заскучал?
— Отвали, блять! — рычу я, нелепо дергаясь и уже понимая, что не обойду придурка. Надо же, жопу отрастил, хер объедешь!
— Ты, Сомик, дурак редкостный, — спокойно вещает Немой, выдувая дым ноздрями, — все шансы проебываешь… А все почему? Потому что нет в тебе спокойствия и последовательности. Терпения нет в тебе.
— Зато у тебя его дохера! — не выдерживаю я, прицельно пиная по живому, — сколько ждал, пока Лекс твою Альку трахал?
Уже заканчивая фразу, понимаю, что сейчас нехило огребу, и Немой не обманывает ожиданий.
Стена, о которую я прикладываюсь затылком, жесткая, конечно, но не такая, как его лапа.
В глазах мутнеет, голова кружится, и воздух пару мгновений не желает проникать в легкие, надсадно боля в глотке.
