Радужная пони для Сома (СИ)

— Я тебе твои слова прощаю только потому, что плохо тебе, уроду… — все так же размеренно дымит сигатерой Немой, глядя на меня не злобно, а как-то… понимающе, что ли… — когда человеку плохо, он иногда хочет, чтоб вокруг всем так же плохо стало. Принимать это к сердцу, значит, множить боль…

Я хлопаю ресницами, охеревая от нового ракурса Немого-философа, и не могу ничего сказать. И даже прощения попросить не могу.

— Сейчас пойдешь, разъебешь ему тачку… И присядешь уже на полгода, — продолжает Немой, — а выйдешь, она замужем уже будет. Или беременная… Оно тебе надо?

— Ка-ка-какой замуж? — удавленником хриплю я, ощущая, как глаза заливает краснотой и мгновенно забывая о своей боли, и обиде, и неловкости… Обо всем, короче, забывая, кроме нее… Радужки, мозги мне затмившей, похоже, намертво. Потому что думать могу только о ней. И о словах Немого. Замуж? Беременная? Это он о чем, блять? Алька! С ней дружит Алька! Рассказывала? Уже? Уже?

Осознание ситуации накрывает так оглушающе, что не могу удержаться на ногах, колени подрагивают, и я тупо оседаю на корточки у стены.

Тру лицо, пытаясь опять научиться дышать, но не выходит. Она — замуж? И беременная? Но… Как? Так быстро? Так быстро, блять?

Поднимаю взгляд на невозмутимо дымящего сигаретой Немого:

— Откуда знаешь? Алька?

Спрашиваю, а сам надеюсь на чудо. На то, что Немой скажет сейчас, что херню сморозил…

— Немного… — добивает он меня, — про замуж. Насчет беременности… Не знаю. Но какого хера так спешить?

— Да… Незачем… — бормочу я, ощущая себя не просто раздавленным, мертвым. Меня словно вынесло из моей Вселенной в какую-то другую, по пути протащив через безвоздушное пространство. И в этой Вселенной моя Радужка выходит замуж. Потому что беременная.

Остановите эту блядскую землю! Я не хочу на ней! Не хочу!

— Потому не городи хуйню, — советует мне Немой, — надо спокойно поговорить, понимаешь? Без нервов… Этот парнишка — какой-то знакомый ее отца, Игореха говорил, что, типа, подчиненный. Молодой и перспективный чиновник, блять…

— Ага… — эхом повторяю я, — молодой и перспективный… Ага… На ниссане…

— Не у всех предки — владельцы заводов, — флегматично отвечает Немой, — а парнишка, видно, при деле. Все будет у него.

— И длинный, я смотрю, не против? — хриплю я, вспомнив главного цербера Радужки.

— Игореха не рад, — отвечает Немой, — но отец одобрил, так что тут все нормально.

— Да когда он успел нарисоваться-то, блять? — ору я, уже порядком выходя из себя, — когда???

— Очевидно, когда ты проебывал время в пьянках, блядстве и кпз, — пожимает плечами Немой, — сам виноват…

— И че делать теперь, а? Немой? Че мне делать? — смотрю я на него, не ожидая, впрочем, ответа. Но все же получаю его:

— Надо говорить. Спокойно.