14
0
Она сегодня в коротком черном платье, едва прикрывающем задницу, черных полупрозрачных колготках, рваных в разных стратегически важных местах так искусно, что невозможно отлипнуть от белой-белой кожи, выглядывающей из этих прорех… И невозможно не представлять, как берешь эти гребанные колготки и дорываешь… А то какого хера они такие… недорванные? А потом платье это задираешь и ноги на плечи сразу… Ох, бля! А вот и стояк… Привет, блять, давно тебя не было…
Жадно смотрю, как Радужка, получив от брата напутственный поджопник, бодро скачет по ступенькам, не удостаивая меня даже взглядом. Гордая сучка.
Рядом матерится Лекс, кажется, ему не нравится, что Алька приехала вместе с Солнечными, но я едва ли замечаю происходящее вокруг. Слишком занят мысленным вылизыванием гладких бедер в разорванных ко всем херам колготках…
— Глаза убрал от нее, блять! — рычит неожиданно оказавшийся совсем рядом длинный урод, естественно, пропалив меня на мысленном трахании его дерзкой сестренки.
С сожалением оторвав взгляд от Радужки, с трудом фокусируюсь на слишком ревностно охраняющем ее братишке. Радостно улыбаюсь, потому что тут у нас — не поселок элитный, из охраны — только дядя Вася на вахте… А, значит, повалять я этого длинного удода смогу всласть…
Краем глаза наблюдаю, как Радужка, с выражением совершенного безразличия, топает к двери, следом за ней, легко увернувшись от лап Лекса, спешит Алька, походу, заделавшаяся ее подружкой.
Не хотят замес смотреть?
Может, оно и правильно…
Мы как-нибудь без излишне заинтересованных.
— Как плечо? — ласково интересуюсь у красного от злости придурка. Я его вчера нехило так вывернул, по-моему, там даже что-то хрустнуло."
"— Лучше, чем твои ребра, — скалится ответно Солнечный (ебать, фамилия, конечно) и шагает ближе ко мне. Сокращает дистанцию. Я уже вчера выяснил, что ему комфортнее работать на ближнем расстоянии. Привычнее так драться.
И потому делаю шаг вперед, врезаясь в грудь урода. Потому что мне тоже комфортнее поближе.
— Эй, эй-эй-эй! — Лекс поспешно становится между нами, — не здесь!
Я оглядываюсь по сторонам, замечаю направленные на нас камеры телефонов, кривлюсь…
Солнечный делает то же самое, повторяет мою гримасу.
Не знаю, что ему грозит за залет, а вот меня запросто могут отчислить… И никакие папашины бабки не помогут. Слишком много подвигов накопилось.
Смотрю опять на Солнечного, вижу понимание во взгляде.
— Не здесь, — киваю.
— Не здесь, — соглашается он.
После этого мы, к разочарованию всех присутствующих, отлипаем друг от друга и топаем к дверям универа.
— Надо было навалять, — сокрушается Вилок, топая следом за мной. Я сжимаю злобно губы, чтоб не ляпнуть какую-нибудь хуйню о свиньях, лезущих не в свое дело.
