13
0Ноет и ноет, противно так, жизнь мне отравляя.
И как мне с этим всем быть, хер его знает.
Я закрываю глаза, отрешаясь от ситуации, и все равно невольно уношусь в тот самый первый день, когда в моей жизни появилась Радужная поняшка и отравила мое безбедное и веселое существование собой.
Глава 2. За полтора месяца до…
Разноцветные волосы, переливающиеся в искусственном свете ламп столовки, я замечаю сразу.
И торможу всеми четырьмя лапами, как кот.
Потому что прикольно же!
Как мимо пройти?
Оглядываю экспонат со всех сторон.
Ничего так.
Мелкая, конечно, и во всем черном и пацанском. Не понять, какие титьки, какие ноги…
Но глаза — зачет, большие, яркие такие. Губы — тоже зачет. Не сильно пухлые, но и не тонкие. И, главное, свои.
Я чего-то последнее время уставать стал от поголовно насосанных свистков. Целовать такое кайфа нет, это как резину жевать, а на члене плохо ощущаются… Не плотно. И тоже резиново. Если я захочу такого экстрима, лучше резиновую бабу куплю. Она хоть мозг в процессе выносить не будет.
Проблема в том, что с каждым годом все сложнее нарыть нормальных, естественных девок, потому что у них у всех мода же. И врачи, которые это дело качают, тоже одни и те же… Отец говорил, что еще лет пятнадцать назад такое развлечение стоило дорого и было распространено в основном в столице. В наших ебенях не было спецов нормальных, да и бабки такие не у всех водились.
А сейчас, говорят, это все вообще копейки стоит, вот и делают девки.
И, самое главное, что непонятно, нахера. Вот кого из парней ни спрошу, никому эти свистки не нравятся. А девки все равно качают…
Короче, я обхожу новинку еще разочек, уже полностью убеждаясь, что нехилый такой экспонат к нам залетел.
Все свое, чистенькая, в губе пирсинг, а я такое люблю, кстати, в отличие от свистков.
И, главное, волосы! Волосы всех оттенков радуги! Чистых цветов: розовый, сиреневый, бирюза и синь неба. Они волной обрамляют тонкое личико с правильными чертами лица, и так и тянет их потрогать. Интересно же, что за чудо такое радужное?
Я, мгновенно забыв о первоначальной цели мероприятия, то есть, о мини-пиццах, которые никогда не залеживались на витрине, самонавожусь на Радужку с неотвратимостью боевой ракеты.
Она стоит одна, посреди столовки, в глазах растерянность. Моя ты хорошая… Потерялась?
Ничего, я тебя нашел.
Подхожу к ней, нависаю над разноцветной макушкой и, снизив голос до интимного хрипа, который так нравится девочкам, говорю:
— Малышка, боишься подойти? Затопчут? — киваю на буфет, где дерутся из-за сосисок в тесте юристы, — давай я тебя спасу… Что хочешь? Пиццу? Сосиску? Или все вместе?
Она вздрагивает, потому что я предусмотрительно подхожу со спины, наклоняюсь низко, нагло нарушая личное пространство, поворачивается и отступает на шаг.
