0
0Наконец, аукционист опустил на стол молоток, который представлял собой фигурку обнаженной, скорченной женщины. — Одна ночь с нашей ирландской девой достается мистеру Лоркану Девани.
Я вынырнула из своих мыслей, мое дыхание вырвалось на свободу. Лоркан Девани купил ночь со мной за несколько тысяч долларов.
Это был тот результат, на который я надеялась, учитывая другие варианты, но теперь, когда я смотрела на высокого, задумчивого мужчину, моя кровь стыла в жилах. Что я наделала? Он должен был ожидать чего-то взамен за такие большие деньги, а даже если и нет, то быть чем-то обязанной такому человеку, как он, было ужасной идеей.
Устав от разговора и демонстрации отчаянных женщин, продающих себя по самой высокой цене, я был готов уйти. Большинство из них едва ли стоили минимальной ставки в двадцать долларов, и неловкая демонстрация тех, кто был слишком дряхл, чтобы быть купленным даже за двадцать баксов, действовала мне на нервы. Я никогда не платил деньги за секс и никогда не буду.
Мой моральный компас, конечно, был нарушен, но мысль о том, чтобы иметь в своей постели женщину, которая не хочет, чтобы я ее трахал, была мне неприятна. Черт, у меня была гордость.
Я кивнул своим деловым партнерам, не понимая, почему они предпочитают это место. Эти гнусные заведения, похоже, особенно привлекали добрых католиков, женатых, пожилых мужчин из ИРА.
— Далее — ночь с настоящей ирландской девушкой прямо с зеленого острова.
Уголком глаза я заметил ее огненно-рыжие волосы. Я повернулся к сцене, и меня охватило странное чувство дежа-вю. Эйслинн Киллин, спотыкаясь, шла к центру с большими, расширенными от страха глазами, прижимая к груди потертую кожаную сумочку и все еще в том же платье, в котором была сегодня в церкви.
Шеймус проследил за моим взглядом до сцены. На его лице мелькнуло узнавание: — Лоркан, это племянница Гулливера, не так ли?
Я кивнул, но мое внимание было приковано исключительно к испуганной рыжей девушке на сцене. — Думаю, я все-таки останусь еще выпить.
Он усмехнулся. — У священника будет сердечный приступ, когда он узнает.
Меня не волновали ни чувства Гулливера, ни его здоровье.
Но меня определенно волновал этот аукцион. Было очевидно, что Эйслинн Киллин влипла по уши. Я не верил, что она знала, во что ввязалась, когда вошла в это здание.
Эйслинн Киллин привлекла мое внимание, как только я заметил ее, сидящую на скамье в белом платье, похожую на покорную католичку — за исключением внимательного выражения лица и любопытного огонька в глазах.
Глаза у нее были как листья клевера, как бесконечные травянистые дали Керри. Кожа бледная, как пена на бурных волнах, бьющихся о жестокие скалы Кента. Волосы — рыжие, как закат над Дублином.
