0
0Я игнорировала их внимание и делала вид, что сосредоточена на Библии, лежащей у меня на коленях — пока что-то в атмосфере не изменилось. Это было трудно объяснить, но я просто должна была посмотреть.
Гулливер по-прежнему приветствовал каждого посетителя, но его поведение изменилось — он стал покорным. До этого момента он приглашал всех войти, но теперь возвышающийся над ним мужчина заставлял моего дядю выглядеть как гость в собственной церкви, как будто Гулливер должен был спрашивать разрешения, чтобы вообще находиться здесь.
Я узнала этого человека по фотографиям в газете.
Лоркан Девани разговаривал с Гулливером с доброжелательной улыбкой, которая не достигала его осторожных, темных глаз. Это был высокий, широкий мужчина, который выглядел внушительно в своем угольном костюме, но вызвал бы такое же уважение, если бы был одет в спортивный костюм. Его цвет лица был загорелым, что соответствовало его темно-каштановым волосам. Щетина на подбородке и щеках только добавляла ему сурового шарма. Некоторые люди думали, что ирландская кровь означает рыжие волосы и веснушки, но ирландцы бывают разных форм и видов, и во многих темноволосых людях течет кельтская кровь.
Если я правильно вспомнила истории, ходившие в «Торговой арке», ему недавно исполнилось тридцать лет, и он устроил грандиозную вечеринку в честь дня рождения в одном из пабов Бронкса.
Его взгляд прошелся по скамьям, и я быстро опустила голову, сосредоточившись на Библии. Я могла только надеяться, что его внимание прошло мимо меня. Если бы он подумал, что я интересуюсь им, он бы только заподозрил неладное. Но если Имоджен действительно искала спонсоров не в тех углах, то ирландская мафия, а точнее глава их клана Девани, были теми людьми, к которым она, скорее всего, обратилась бы. Скрытность дяди Гулливера в отношении принятых им признаний только усилила мои подозрения.
После службы я осталась на своем месте и смотрела, как Лоркан Девани исчезает в исповедальне. Мне пришлось подавить смешок. Неужели он действительно думал, что исповедь улучшит ситуацию? Надеюсь, продажа индульгенций была давно заброшенной практикой в католической церкви, но кто может сказать, когда Гулливер склонился перед толпой?
Я встала и незаметно подошла к кабинке для исповеди. Она была построена из сосны и окрашена в темно-красный цвет, с тремя дверями, каждая из которых была увенчана маленькой крышей. Лоркан исчез за дверью справа. За левой дверью было место для еще одного кающегося, но никто не встал в очередь на исповедь. Возможно, это было неписаное правило, что в день исповеди Лоркана никого не подпускали к исповедальне. Место Гулливера было посередине. Возможно, это была хорошая аналогия для его положения в жизни в целом; он оказался между двумя табуретками.
