0
0Эйслинн неподвижно лежала передо мной, глядя на меня полузакрытыми глазами, словно смирившись со своей участью. Мне предстояло вернуть ее к жизни. Схватив ее за бедра, я перевернул ее на живот. Я поцеловал ее ягодицы, затем раздвинул их.
— Эйслинн, — предупредил я, сильно сжав ее щеки. — Я хочу, чтобы ты молчала, пока не попросишь пососать мой член.
Она застонала, и я провел языком по ее копчику, следуя по гладкой коже к ее упругой дырочке. Она напряглась еще больше, выдыхая. Я дразнил ее языком, обводя ее тугое отверстие медленными движениями, чтобы она стала влажной и красивой, а затем просунул язык внутрь. Она вздохнула, и я вернулся к ее ласкам. Вскоре ее запах стал пьянящим. Я провел большим пальцем по ее складкам, широко раздвигая их, и меня встретили ее соки. Я сомкнул губы над ее входом и слегка пососал. Эйслинн зарылась лицом в подушку.
— Тебе это нравится, моя сладкая девочка, — пробормотал я, затем прижал язык к ее сопротивляющемуся отверстию, пока не проскользнул внутрь.
Я установил медленный ритм языком, одновременно вводя в ее киску средний палец. Вскоре Эйслинн уже извивалась, пытаясь удержать звуки внутри. Я перевернул ее на спину, прижал ее ноги к телу и нырнул между ее складок. Мои губы едва успели сомкнуться вокруг ее клитора, когда она выгнулась дугой, прижав подушку к лицу, и ее тело охватила сильная дрожь. Я улыбнулся, глядя на ее киску. Но моему члену нужно было почувствовать ее тугие стенки. Я встал перед ней на колени, обхватил ее бедра и одним глубоким толчком вошел в нее. Из меня вырвался низкий стон, и Эйслинн сильно шлепнула меня по груди.
Я хихикнул, но получил от нее лишь смертельный взгляд. Тем не менее, после этого я старался вести себя тихо. Чтобы наказать ее за ту пощечину, я двигался очень медленно и полностью игнорировал ее клитор. Она упрямо смотрела на меня, но вожделение в ее глазах говорило о многом.
Я ускорился, затем снова замедлился. — Эйслинн, я отпущу тебя в постель без еще одного оргазма.
— У меня уже был один.
— Как будто тебе этого когда-нибудь будет достаточно.
Она покраснела. Конечно, не достаточно.
— Мне жаль, — сказала она раздраженно.
— Это ложь. Я тоже могу лгать, ты знаешь?
— О, я это прекрасно понимаю. — Мне стало интересно, в какой лжи она меня обвиняет. Вероятно, я упустил не одну правду, и не только об Имоджен. Я догадывался, что Эйслинн это уловила. А может, она просто считала меня лжецом вообще.
— Пусть это считается, потому что мне нужно трахнуть тебя жестко и быстро. Тебе повезло. — Я дернулся, готовый с полной силой ударить в ответ, когда раздался стук.
Эйслинн распахнула глаза, выражение ее лица было испуганным.
Я упал на спину рядом с Эйслинн, пока она поправляла ночную рубашку и накрывалась одеялом.
