0
0Она убежала от ответственности и своих грехов, но грех всегда находит тебя, куда бы ты ни бежала.
Я бросила свой рюкзак на кровать. — Не знаю, о каких грехах ты говоришь. Надеюсь, это не о Финне, потому что он не грех.
Гулливер внимательно посмотрел на меня. — Твоя сестра пошла по стопам вашей матери, забеременев всего в шестнадцать лет. Я вижу, тебе удалось избежать той же участи. Надеюсь, ты ждешь замужества.
Я стиснула зубы, чтобы не ответить язвительно. Откуда ему знать, если у меня тоже есть ребенок дома, в Дублине? Как будто он может увидеть «грех» в лице человека. Нелепо. Но Гулливер все же был священником, а меня воспитывали в уважении к представителям церкви. Он, наверное, заплясал бы от радости, если бы я призналась, что все еще девственница. — Я не лучше мамы или Имоджен, потому что они не плохи тем, что занимались сексом до брака или завели ребенка в юном возрасте.
Слово «секс» явно заставило Гулливера почувствовать себя неуютно, так как он отвел от меня глаза. — Ты, наверное, проголодалась. Пойдем на кухню. У меня есть для тебя остатки тыквенного супа.
Я была голодна, поэтому молча последовала за ним. Усевшись на деревянную скамейку с дымящейся миской супа перед собой, я продолжила свой спор: — Ты не должен осуждать маму и Имоджен. Они никому не причинили вреда. Они создали жизнь и действовали из любви.
— Скорее, похоти, — поправил Гулливер, усаживаясь напротив меня с бокалом Гиннесса. Он сделал глоток и откинулся назад, продолжая наблюдать за мной, словно пытаясь разглядеть грех глубоко внутри меня.
— Можно мне тоже Гиннес? — спросила я, кивнув на банку.
— Возраст для употребления алкоголя здесь — двадцать один год.
Я закатила глаза. — Я пью пиво с шестнадцати, дядя. От банки Гиннесса я не опьянею.
— Пока ты под моей крышей, ты подчиняешься моим правилам, Эйслинн. Если ты не можешь этого сделать, тогда можешь искать другое место для проживания.
— И каковы эти правила?
— Никаких мужчин, никакого алкоголя, никаких вечеринок.
— Это меня устраивает, — сказала я. На вечеринки не было времени, и теперь, когда Патрик разбил мне сердце, мужчины меня тоже не интересовали. А иногда выпитый после работы Гиннес вряд ли считался алкоголем. — Я буду тратить все свое время на поиски Имоджен. — Я задумчиво сузила глаза, съев еще одну ложку безвкусного супа. В нем не хватало приправ, и кусочек белого хлеба прилип к нёбу. Щепотка соли, может быть, немного мускатного ореха и корицы, немного кислоты для супа и мусорное ведро для хлеба сделали бы свое дело. Если бы я нашла немного времени, я бы испекла содовый хлеб. — Имоджен обращалась к тебе, пока была здесь?
— Она появилась на моем пороге точно так же, как и ты, и выглядела так, словно у нее были все намерения работать на улицах.
