Однажды в Мидлшире

 – Самый опытный человек в редакции? Душа и сердце «Мидлшир-таймс»?

– Да-да, продолжайте, – ухмыльнулась Менди. – Сможете так продержаться минут пять, и я, пожалуй, подумаю.

– Сдаюсь. Моего красноречия так надолго не хватит.

– История моей жизни… – вздохнула Менди. – Ладно, на самом деле мне самой жутко интересно. Но я изображаю недотрогу из гордости. Расскажите, что вам известно, и я попробую что-нибудь сообразить.

Они засиделись допоздна. Когда Сьюзан выложила все, что знала, Менди собрала все факты в один список и провела от каждого пункта стрелки с догадками и предположениями. Их она выделила разными цветами, в зависимости от вероятности. Так, зеленым были отмечены наиболее правдоподобные (пропавшая Эсмеральда Диглби), желтым – те, что стоило рассмотреть во вторую очередь (несостоявшийся брак), и красным – самые невероятные (внебрачная дочь кого-то из Диглби). По поводу последнего разгорелся жаркий спор. Это была теория Виктора, и он никак не мог смириться с тем, что Менди присвоила ей такой статус.

– Послушайте, тогда незаконные дети у знати были сплошь и рядом, – убеждал он. – Джонатан Диглби мог быть ее отцом. Или даже Бенджамин Диглби, раз уж Джосайя погиб молодым. Отец не мог открыто признать дочь, но заботился о ней. Может быть, дал ей работу или выдал замуж.

– Ладно, допустим, – вступила Сьюзан. – Но носить ее портрет в медальоне и передавать его по наследству? Для чего?

– Может, чувство вины? – не сдавался Виктор. – От того, что он не может ее признать? Или он хотел, чтобы потомки знали о боковой ветви рода?

Женщины скептически переглянулись.

– Почему тогда было просто не рассказать об этом? – спросила Сьюзан.

Виктор не нашелся с ответом.

– Ладно, – подвела итог Менди. – Если вам нравится эта теория – работайте над ней. Сьюзан займется городскими архивами, а вы можете поизучать церковные. Так мы сэкономим время. У церкви должны быть записи о рождениях и крещениях. Возможно, вы найдете что-нибудь интересное. Или странное. Нам все подойдет. Начинайте с 1750 года, а потом мы сравним то, что вы оба накопаете.

Вот так и получилось, что в конце этого длинного дня Виктор сидел на ковре перед камином и листал сайт местной церкви. Церковь была ровесницей деревни и за время своего существования успела побывать и католической, и протестантской. Ходила легенда, что первый ее камень заложил лично Генрих Ланкастер, хотя те, кто в нее верил, не могли толком объяснить, что же он делал в этой глуши.

Триста лет назад один из священников церкви, на тот момент католической, решил разобраться в ее запутанной истории и написал об этом длинный и ничего не проясняющий трактат, который с тех пор хранился в подвале.