Однажды в Мидлшире

Как она могла вернуться в замок после того, что сделала? И после того, что потом сделали с ней?

Но Анна-Лиза так радовалась!..

– А… я не знаю, могу ли выходить из реки надолго, – сказала Джейн неуверенно. – И я же мертвая. Это видно.

– Вот с этим как раз никаких проблем. У нас с тобой один размер. Переоденем, немного подкрасим, и никто не поймет, что ты русалка. Главное, не здоровайся ни с кем за руку. Руки у тебя ледяные, этого никак не спрячешь. А с рекой поэкспериментируем. Ну, Джейн, решайся! Это же приключение!

Джейн растерянно смотрела на них обоих.

– Я думаю, стоит попробовать, – медленно сказал Ричард. – Сейчас это уже совсем другой замок… Другой лорд… Ни у кого никаких неприятных воспоминаний.

Он поймал недоуменный взгляд Анны-Лизы и поправился:

– В смысле, у тебя их не будет. Все очень изменилось.

– Изменилось, – повторила Джейн и улыбнулась. – Да. Наверно. Хорошо. Давайте пробовать.

– Йу-ху-у-у! – воскликнула Анна-Лиза и подняла вверх свой стаканчик с кофе.

Лорд Диглби играл на фортепиано. Звуки «Лунного света» рождались под его пальцами и разлетались по замку, как птицы, которых наконец выпустили из клетки. Впервые за тридцать лет в комнате горел камин. Его тепло осторожно, с опаской, заполняло комнату, узнавая ее заново. Комната оживала. Она вспоминала женский смех, голоса и запах свежезаваренного чая. К ней возвращалась радость, которой она готова была делиться. Лорд Диглби улыбался.

Призрак его предка сидел здесь же, в кресле. Его глаза были закрыты, а голова чуть покачивалась в такт музыке. Если бы Сьюзан увидела его сейчас, она бы поразилась внезапной мягкости его черт.

– Эсмеральда любила эту мелодию, – сказал он, когда последняя нота отзвенела.

– Как и Катарина, – ответил лорд. – Сегодня ее день рождения. Так странно, я не вспоминал об этом много лет.

Он тяжело поднялся на ноги и поискал свои трости. Сегодня утром с него наконец сняли гипс, но ноги, отвыкшие от движения, слушались плохо.

– Хотя нет, – сказал лорд. – Я помнил всегда. Как и про дни рождения родителей. Но не заметил, как они стали просто датами в календаре. Я даже не навещал их на кладбище.

– Я уверен, они не винят вас за это, – ответил призрак. – И вы не вините себя. Живые должны жить, а не привязывать себя к прошлому. Уж поверьте, я в этом разбираюсь.

– Не сомневаюсь, сэр.

Лорд проковылял к креслу напротив и сел, вытянув ноги к огню.

– Но только я могу помнить мою сестру, мать и отца как сестру, мать и отца. Этого не осталось больше ни у кого.

– Почти ни у кого, – мягко поправил призрак. – Я тоже был здесь.

В камине треснуло полено, и оба лорда обернулись на звук. Очаг выплюнул сноп искр, которые медленно погасли.

– Я хотел поговорить с вами, сэр, – сказал призрак.