Ничья его девочка

Я хотела оставаться одной из лучших учениц с прекрасной репутацией. И вовсе не ради него, а ради себя.

Сторож с кладбища по ночам всегда спал перед маленьким включенным телевизором. Его пес, которого я прозвала Шариком, весело повилял хвостом, завидев нас и не издал ни звука. А то. Я мальчика исправно подкармливала все это время. И он бы скорее перегрыз глотку за меня, чем за своего хозяина. Тихо посмеиваясь мы прокрались мимо будки сторожа. Я вырвала руку из горячей ладони Барата и подкравшись на носочках взяла маркер с маленького столика, чтобы нарисовать старому Лукашу усы.

На меня шикали, махали руками, но я все же это сделала и когда сторож фыркнул, бросила маркер ему на колени, и мы скрылись в кустах, хихикая и наблюдая, как он трет глаза и оглядывается по сторонам, а лихо закрученные черные усы дергаются вместе с его массивным носом и мясистыми губами. Он громко чихнул, переключил канал на своем телевизоре и снова захрапел.

Когда мы вышли с территории школы и наконец-то выбрались к дороге Барат вызвал такси, а мы с Агнешкой пошли в туалет снять с себя чопорные тряпки. Под ними были откровенные наряды для клуба.

Мы красились перед маленьким зеркалом в туалете на заправке и Агнешка сокрушалась по поводу своего полного тела.

— Сучка ты, Сенька. Самая настоящая сучка. Худая гадина. Жрешь и не толстеешь. А я, блин, съем булку, и эта зараза тут же на боках откладывается. Как же это ужасно быть жирной.

Она склонилась к зеркалу и навела губы красной помадой, а я с завистью посмотрела на ее большую грудь и выпирающую под обтягивающими шортами сочную попу.

— Жирная. Скажешь тоже. У тебя такая грудь, что все мужики пялятся и слюни роняют… Мне б такую.

Агнешка посмотрела на меня и усмехнулась.

— Та ладно тебе. Жалуется она. Ты самая красивая девочка в школе. Мальчишки по ночам дрочат на тебя и мечтают о тебе. Ты отхватила самого крутого парня. Ты — звездаааа. Мне б твои волосы рыжие лисьи.

«Лисьи» сказала, и я Барского вспомнила, аж дрожь по телу прокатилась. Только он меня лисой называл. А волосы… ох, знала б она как я их всегда ненавидела, как мечтала, чтоб они вдруг стали другого цвета, как хотела все до единой веснушки извести. Как меня называли рыжей уродиной в детдоме.

Но я никому не рассказывала о своем прошлом. Нет, не стеснялась. Я просто хотела быть для них другой. Я хотела стереть из памяти образ гадкой страшной мыши. Мне слишком понравилось быть красавицей. Я оказалась тщеславной. Во истину этот порок самый любимый у дьявола.

Когда вышли к нашим парням я увидела, как вытянулось лицо у Барата. Красивый он, особенная внешность. И визуально он мне очень нравится, да и тешит самолюбие, что такой парень на меня внимание обратил и не только обратил, а явно в меня влюблен.