Ничья его девочка

Когда меня обхватили за плечи и попытались вытащить из машины, я истошно заорала и попыталась бить того, кто ко мне притронулся. Но сильные руки сильно сдавили мое тело, и я почувствовала, как меня кутают во что-то теплое… теплое и источающее такой знакомый запах… а потом услышала ЕГО голос.

— Ты не могла чтоб не вляпаться? Не могла просто подождать… не могла, да?

И я не выдержала, впилась ему в шиворот, пытаясь вырваться, сгорая от желания оцарапать ему лицо, сделать больно… не знаю заставить его пожалеть о том, что вообще со мной связался.

— Ненавижууу отпустите меня! Это все вы.

вы. играете со мной как с игрушкой! Ненавижууу! Зачем вернулись?

Но он даже не обращал внимание на мои вопли и брыкания, а я из-за слез и набухающего разбитого носа не видела его лица. Только ощутила, как меня усадили в машину, включили печку, потому что на ноги подуло теплом и запахло его парфюмом и сигарами намного сильнее. Где-то на подкорке мозга начало заволакивать спокойствием и в тот же момент меня душила дикая ярость. Он играется со мной. Я просто как домашний зверек, которого выбросили, а потом решили за ним вернуться.

Только не понятно для каких целей. Цели Хряка хотя бы были ясны с первой секунды хоть и омерзительны до дрожи.

— Что нам с ним делать? — послышался знакомый голос и я попыталась приоткрыть заплывшие глаза.

— Отрезать яйца, язык, нос, сжечь живьем и закопать. Машину утопить.

Наверное, в эту секунду у меня перестала болеть переносица и сердце больно дрогнуло внутри. Он ведь пошутил сейчас. Никто так не поступит с Хряком. Барский ведь мэр. Он сдаст его ментам и все дела. Но я просто до этого дня совершенно не знала Захара Барского. Я вообще ни черта не знала в этой жизни и людей не знала.

Несмотря на то, что видела много дерьма все еще верила в добро и во что-то хорошее. Захар быстро лишит меня иллюзий, перевоспитает и заставит понять, что этот мир не просто полон дерьма, он весь прогнил насквозь и нет ни единого человека, от которого не воняло бы этой гнилью. А еще… еще я стала снова его бояться, потому что поняла на что он способен. Нет, я не видела, как наказывали Хряка… но я слышала. Я слышала его дикие вопли. Он орал так, что у меня закладывало уши и дрожь пробегала по всему телу. Но я ничего не сказала. Я молчала… пока его выворачивали наизнанку Барский приложил мокрый платок мне на переносицу.

— Приедем домой приложим лед и завтра врачу покажу.

— Игра продолжается?

— Не надоело еще в меня играть? Или своих детей не хватает?

— Пока не надоело. С каждым днем все интересней.

Издалека доносились страшные вопли и стоны, мычание. А я чувствовала, что Барский на меня смотрит, а сама открыть глаза не могла.

— Не жалко тебе его?

Спросил как-то тихо и я почувствовала запах сигары.