0
0— Думай о том, что скоро тебе станет легче. Думай о том, что эта боль станет не важна, когда ты возьмешь на руки наших детей.
— Дим, может ты не пойдешь со мной? — спросила о том, что крайне волновало меня в последние часы.
— Зай, мы это уже обсуждали. — не прекращая массаж, мягко ответил.
— Я боюсь, что ты меня потом не захочешь. — на одном дыхании проговорила я и спрятала лицо в ладонях.
— Злата, родная, посмотри на меня, — взял меня за руки и убрал их от лица. — Все вместе, помнишь. — улыбнулся. — Вместе делали, вместе и родим. Я люблю тебя и, поверь мне, точно не перестану хотеть.
— Я боюсь. — жалобно уставилась на мужа, забыв о всех болях.
— Т-ш-ш, — прижал растрепанную меня к себе, — вот поэтому я и пойду с тобой, моя девочка. Я рядом, все будет хорошо. Веришь?
— Верю. — тебе я верю всегда.
Несколько часов и моя жизнь сокращается до слов Веры:
— Вниз, Злата, не в голову.
Если я сломаю Диме руку, которую уже не отпускаю наверное целую вечность, то я не виновата. Дикая боль. Как можно тужиться по направлению источника боли?! Мазохизм какой-то.
Потрошитель уверенно окутывает меня коконом сосредоточенности; когда Вера не насилует меня коронными «тужься», шепчет мне что-то, успокаивает.
Не знаю, что было бы, если бы он со мной не пошёл. Даже если забыть о физической боли, то это очень тяжело морально.
— Ещё! Сильнее! Злата, вниз! — казалось, прошла очередная вечность, прежде, чем я услышала детский плач.
— Гордеевы, мальчик! — радостно-сосредоточенно воскликнула Вера, не отрываясь от работы: на данный момент от меня.
На грани сознания продолжаю выполнять команды Веры: вероятно, это никогда не закончится. Надеюсь, рука Потрошителя, за которую я вцепилась как в единственный оплот в этом мире, все ещё со своим хозяином, и я её не оторвала в этих агониях.
Новый детский крик и довольное:
— Гордеевы, девочка! — а затем специально для меня:
— Злата, моя хорошая, тужимся ещё раз. — Боже, хоть бы это была плацента, а не неожиданный третий ребёнок! Я больше не выдержу.
Финальный рывок, и я просто откидываюсь на подголовник. Ощущения непередаваемые. Боль нереальная. Это просто жесть!
— Дим, — из последних сил хриплю я.
— Да, моя маленькая. — гладит меня по голове. — Все хорошо. Уже все позади.
— Малыши, с ними все в порядке? — пытаюсь разглядеть Диму полностью расфокусированность глазами.
— Т-ш-ш, все хорошо. И у них, и у тебя. — улыбнулся.
— Дмитрий Александрович, держите, это ваш сын. Два килограмма семьсот граммов, 48 сантиметров, 8 баллов по шкале Апгар. — раздалось над головой. — А это ваша дочь, два шестьсот, 47 сантиметров и 7 баллов по Апгар.
Абсолютно похер на безумную измотанность и боль по всему телу: открываю глаза и вижу самую лучшую картину в своей жизни — мой муж держит наших детей.
— Дай мне.
