Мы с Михаилом Васильевичем Фрунзе сидим в его купе, гоняем чаи и ведем разговор о будущем нашей любимой страны, которая в новом варианте истории хотя и стала советской, но осталась, как и была, единой и неделимой.
Михаил Васильевич полностью со мной согласен. Он сам, молдаванин по отцу, русский по матери, считающий родным русский язык и родившийся в туркестанском городе Пишпек (Бишкек), мурло местечкового национализма ненавидит ничуть не меньше меня. Да и Гражданская война у нас получается какая-то не такая, как в прошлой истории, что, собственно, нас не очень-то и расстраивает.
Нет кровопролитных сражений, когда в яростной сабельной рубке тысячи русских людей пластали друг друга клинками, кололи пиками и расстреливали из пулеметов. В наличии цепь мелких сепаратистских бунтов на национальных окраинах.
– Если безоглядно применять принцип верховенства права народов на самоопределение, – говорю я Фрунзе, – то может получиться абсолютный хаос и война всех против всех. Знаем, проходили. Берите, мол, суверенитета сколько сможете проглотить. А потом начинается такое, чему радуются только наши застарелые недруги на далеких туманных островах.
Ведь межнациональные обиды и противоречия легко разбудить и, напротив, очень тяжело уложить спать. Кстати, слово «национализм» хорошо сочетается только с определением «буржуазный», и служат все эти конфликты интересам местных, национальных эксплуататорских классов, а через них и мировому буржуазному интернационалу, выразителем интересов которого является англосаксонский банковский капитал. Хорошо, что хоть здесь мы успели вовремя вмешаться и предотвратить Гражданскую войну.
– Войну-то мы предупредили, товарищ Бережной, – кивнул Фрунзе, – но ситуация в стране все еще неспокойная, и существует риск внутреннего конфликта.
Нам удалось притушить сепаратистские настроения на Украине, в Бессарабии, в Крыму, на Дону, на Кубани и на Кавказе, но в других губерниях еще неспокойно. Тут и пережитки царизма в виде почти автономных от центральной власти казачьих войск, и ненависти окружающих к казачкам, похватавшим себе лучшие куски и не желающим ими делиться. Тут и последствия керенщины, когда центральная власть ослабла и на местах возникли уродливые новообразования.
Следует не забывать и иностранцев, которые точат зуб на первое в истории государство рабочих и крестьян. И если германцев, турок и австрийцев мы с вашей помощью угомонили, то англичане, французы в Европе, а японцы на Дальнем Востоке не оставят нас в покое. Так что куда ни посмотри – всюду одно и то же. Поэтому, товарищ Бережной, даже и не рассчитывайте на отдых, по крайней мере в ближайшее время.
– Да, Михаил Васильевич, – я отставил в сторону стакан с чаем, – я все это прекрасно понимаю.
0
0
