Непобедимая и легендарная

Гумилев был заинтригован – ему было интересно, что же ему предложит граф. А в том, что предложение последует, у прапорщика не было никаких сомнений. Да и отказываться от таких встреч вообще-то не принято. Он решил прийти, выслушать и лишь потом дать ответ – да или нет. Вот с этим Гумилев и пришел в кафе, носящее имя солнца, что суеверный поэт посчитал хорошей приметой.

Граф Игнатьев уже сидел за столиком. Он был одет в штатский костюм, который носил с изяществом прирожденного аристократа. Прапорщик увидел рядом с ним представительную даму неопределенного возраста.

Несмотря на ее модное платье и кокетливую меховую шляпку, было в ней нечто такое, чего Гумилев, имевший немалый опыт общения со знатными особами и аристократической богемой, до того не встречал у других женщин.

– Здравия желаю, ваше сиятельство, доброе утро, мадам, – Гумилев почтительно поздоровался с Игнатьевым и его спутницей.

– Здравия желаю, господин прапорщик, – Игнатьев кивнул Гумилеву и сделал приглашающий жест, указав на стул, стоявший рядом с его столиком. – Хочу представить вам госпожу Антонову Нину Викторовну.

Она только что приехала из России.

– Вот как? – удивленно покачал головой Гумилев, усаживаясь на предложенное ему место. – И что там сейчас творится? Насколько можно верить тому, что пишут о событиях в нашей бедной стране европейские газеты?

– Там происходят очень важные, я бы даже сказала, судьбоносные события, – ответила госпожа Антонова. – Ну, а в европейских газетах «очевидцы» соревнуются в описании ужасов, якобы творимых в России. Поэтому, Николай Степанович, я бы посоветовала вам не читать перед обедом европейские газеты.

Впрочем, перед завтраком и ужином я бы тоже не советовала вам их читать.

Гумилев усмехнулся, оценив шутку этой странной женщины. Действительно, некоторые статьи, опубликованные во французских газетах, казались ему явно недостоверными.

– Насчет газет я с вами согласен, – сказал он, – а вот насчет всего остального… Простите, мадам, но вы не будете отрицать, что в России происходят события, которые иначе как странными назвать нельзя…

– Про царя Петра Алексеевича тоже поначалу многие говорили, что он занимается странными делами, – сказал Игнатьев.

 – Только позднее люди оценили все то, что он сделал.

– Ваше превосходительство! – возмущенно воскликнул Гумилев. – Я бы не стал сравнивать Петра Великого с каким-то там полуграмотным семинаристом-недоучкой… Как его там, Сталин, кажется…

– Петр Первый своих сподвижников находил не только в боярских теремах, – сказала Антонова, – и многие из них со временем стали титулованным российским дворянством.