3
0– Меньше шляйся где попало, тогда и не будешь попадать в неприятные ситуации. И еще, если найдется Мила, передай, что она уволена еще месяц назад. На ее место принята более красивая и покладистая сотрудница, которая честно зарабатывает свою копейку и не строит иллюзий по поводу замужества.
– А что будет с Антоном? – спросила я.
– Похоронят, как положено.
– А я могу пойти на похороны?
– Кто ты ему? Никто. Сиди дома, от тебя и так одни неприятности.
Марат вышел из зала. Я сидела, уставившись в стол. Не помню, сколько я просидела. Может, пять, может, десять минут, а может, и полчаса… Я очнулась тогда, когда за мой столик сел Юрец.
– Привет, – сказал он. – Тебе не кажется, что еще слишком рано, чтобы так много пить.
– А может, я хочу напиться…
– У тебя опять какие-то неприятности?
– У меня вся жизнь состоит из одних неприятностей.
Я посмотрела на его шею.
– Зашили, все нормально.
– Как семейная жизнь?
– Как всегда, без изменений.
– Хорошо ты живешь. У тебя вся жизнь без изменений. А у меня наоборот – одни изменения. Вчера вечером сына украли, потребовали выкуп. Только утром вернули. А про семейную жизнь вообще говорить не хочется.
Допив остатки коньяка, я почувствовала, что опьянела.
– Гребаный Челноков приперся. За сына он, видите ли, переживает… Папашка хренов… Ничего хорошего в семейной жизни нет, я тебя уверяю. Когда мы связываем себя узами брака, то совершенно не понимаем, к чему нас принуждают. Брак – это чудовищная пытка. Когда мы с мужем расстались, я многое поняла. Порой мне бывает смешно от того, что я испытывала такие сильные чувства к этому ничтожеству. – Я замолчала, отодвинула пустую бутылку коньяка и посмотрела на часы: – …Несу какой-то бред, ты меня не слушай. Просто настроение паршивое.
– Ты нашла свою подругу?
Я посмотрела на Кабана и Малыша. Они сидели за столиком и продолжали оживленно беседовать. Правая рука Кабана была перевязана.
– Он что, тоже запаску менял? – совсем тихо спросила я Юрца.
– В смысле того, что, когда ты менял запаску, тебе поранили шею, а когда запаску менял Кабан, ему порезали руку.
Юрец засмеялся и покачал головой:
– Нет, ему медведица палец откусила.
– Как это? – опешила я.
– Обыкновенно. Косолапая зверюга. У нас медведица. Сидит в клетке. Кабан выпил и решил медведицу шоколадкой покормить…
– Ничего себе, она у вас шоколад ест?
– Он не только ее шоколадом кормил, еще и за нос хотел ухватить, вот она ему палец и откусила.
– Как же пришить, если она его съела.
Я вновь посмотрела на Кабана.
– Красивый мужик. Ему и без пальца пойдет. Такому мужику хоть ногу отрежь, на него бабы все равно вешаться будут. Одно слово – породистый.
Забывшись, я приподняла очки, чтобы потереть глаз. Юрец увидел мои синяки и пришел в полное замешательство.
