3
0Воспоминания о том прекрасном сне никак не хотели меня отпускать, и я вновь закрыла глаза, но, услышав, что кто-то гремит на кухне посудой, моментально вскочила.
– Что, Сашенька проснулся?
– Нет. Андрей заехал кофе попить.
– Хорошо, твой бывший муж.
– Зачем ты его пустила?
– Но ведь он не чужой. Тоже переживает… Отец все-таки…
– Нам такой отец и даром не нужен!
Я решительно направилась на кухню. За столом сидел Челноков и пил кофе.
– Приятного аппетита. Смотри не подавись, – язвительно сказала я.
Челноков оглядел меня с ног до головы и, остановив взгляд на моем избитом лице, громко присвистнул.
– Еще никто не подавился кофе.
– Тогда смотри не поперхнись.
– Не поперхнусь, не переживай.
– А я вообще за тебя не переживаю! – вспылила я. – Я уже свое отпереживала. Пусть за тебя твои бабы переживают. Какого черта приперся?
– Ты пришел в дом моих родителей. Жалеешь, наверное, что не можешь у них полквартиры вынести?
– Я пришел посмотреть на своего сына.
– Хорошо наблюдать за происходящими событиями со стороны.
– Я был готов не только наблюдать. Я хотел вместе с тобой ехать его выкупать, но ты не взяла меня с собой. Посчитала, что первый встречный справится с этим гораздо лучше.
– Не смей говорить так про человека, которого я любила!
Я ударила кулаком по столу с такой силой, что у Челнокова пролился кофе.
– Ладно, хватит ругаться. Лучше скажи, как ты его выкупила и кто тебя так разукрасил.
– Я не обязана перед тобой отчитываться. Уходи.
Андрей побагровел от злости:
– Ты уверена, что ничего не хочешь мне рассказать?
– Уверена. Пошел вон.
Челноков направился к двери. Обувшись, он посмотрел на меня так, как удав смотрит на кролика.
– Ты еще обо всем пожалеешь, шлюха недоделанная, – бросил он с угрозой.
Как только за ним закрылась дверь, я подошла к спящему сыну и поцеловала в лоб. Он немного сморщился и перевернулся на другой бок. Наказав матери строго следить за сыном, я поехала домой.
До встречи с Маратом оставалось совсем немного времени. Нужно было привести себя в порядок и закрасить следы побоев на лице.
Дома мне стало не по себе. Здесь все напоминало об Антоне. Вот стул, на котором он сидел… Кровать, на которой мы занимались любовью… Подушки еще хранят запах его тела… Кровь ударила мне в голову, глаза застлала пелена. Не выдержав, я упала на кровать. Я гладила подушку и шептала как полоумная:
– Ты подарил мне такую радость… Ты даже не представляешь, какую радость ты мне подарил…
Раздался телефонный звонок. Я схватила трубку:
– Але, говорите! Але…
– Але! Мила, это ты?
Ни звука…. Швырнув трубку на рычаг, я постаралась взять себя в руки. Если бы это звонила Мила, она бы не стала молчать. Да и как она может звонить… Скорее всего, кто-то ошибся номером.
