3
0Я обхватила голову руками и заревела. Юрий крепко прижал меня к себе и стал гладить по голове.
– Дурочка, что ж ты сама себя мучаешь? – приговаривал он ласковым и каким-то отеческим тоном.
– Скажи, ты никогда не будешь гулять? – спросила я, тихонько всхлипывая.
– Не буду. Не хочу, чтобы ты за решетку загремела. Не хочу тебе передачки носить.
– Какие еще передачки? – насторожилась я.
– Обыкновенные. Ты же сама сказала, что любую на тот свет отправишь. А за любое преступление наказывают, от этого никуда не денешься.
– Так уж за любое! Да у нас каждое второе преступление не раскрыто. Даже не каждое второе, а каждое первое.
– Смотря какое преступление. Ревнивая жена отравила любовницу. Это же так банально. Тут только ленивый не раскроет.
– Ты хочешь сказать, что Милку посадят?
– Конечно. И не только Милку.
Я почувствовала, как бешено забилось сердце, во рту пересохло.
– Ты следом пойдешь.
– Какая я, к черту, соучастница?
– Самая обыкновенная. Милку посадят за убийство. А тебя за соучастие в преступлении.
– Ты что несешь? Я же ей травить не помогала. Я вообще при этом не присутствовала.
– Тогда какого черта вы вернулись на место преступления? Ты же сама сказала, что вас два наркомана видели.
– Ну и видели, ну и что… Да и кто им поверит, этим наркоманам.
– Если вас захотят посадить, то никто не посмотрит, что они наркоманы.
– Это я Милку туда потащила, – сбивчиво заговорила я. – Она упиралась как могла. Мол, не поеду, и все тут. Но я настояла. Я думала, что если Ольга еще жива, то мы ей помочь сможем. В больницу отвезем…
– Не надо было туда соваться. Уж если наломали дров, то не нужно из себя милосердных разыгрывать. Милосердие надо было раньше проявлять, а после содеянного поздно.
Юрец замолчал, взял меня за плечи и заглянул в глаза.
– Господи, а ведь я мог тебя потерять… Даже страшно подумать… Ведь сегодня утром мы могли видеться в последний раз… Я не представляю, как бы я смог жить без твоих странностей. Другой такой нет. Это я знаю точно.
– И я о том же тебе твержу. А почему ты мог меня потерять?
– Потому что у того злосчастного окна вместо Вадима могла стоять ты …
– Ты думаешь, что тому, кто стрелял, было без разницы, кто подойдет к окну?
– Не знаю. Все может быть. Даже если ему и была какая-то разница, ты вполне могла быть второй мишенью.
Я посмотрела на Юрца с бесконечной благодарностью и прошептала:
– Все обошлось. Со мной никогда ничего не случится, если я буду знать, что нужна тебе. Меня бережет твоя любовь.
– А я и не знаю, как мне тебя уберечь. Ты же не умеешь сидеть на месте, а я не могу сидеть рядом. Я должен зарабатывать деньги. Ладно, завтра подумаем, как выбраться из этой ситуации, а сейчас давай спать.
