Небо на двоих

Поди, разберись, кто там прячется? И прячется ли? Но если выстрел мне почудился, если у меня начались слуховые галлюцинации от жажды, то шакалов ведь не обманешь. Ишь, как сиганули, клочья шерсти разлетелись по камням.

Вокруг стояла абсолютная тишина – ни шелеста, ни скрипа, ни вздоха… Даже ветер притих, не мешая мне прислушиваться.

Я постояла еще несколько мгновений. Видно, все-таки показалось. Повернулась в последний раз посмотреть на древние руины вблизи – и чуть не свалилась в обморок от неожиданности.

За моей спиной стоял абрек. Да-да, самый настоящий абрек, именно это слово пришло мне в голову первым.

Высокий, худой, но не тощий, а поджарый, как все горцы. Темные глаза мрачно блестели из-под черного башлыка, концы которого были завязаны на затылке. Щеки и подбородок заросли густой щетиной, а то, что не заросло, загорело до черноты. Я сразу определила: горный загар. Знающий человек не спутает его с приобретенным на море. Голова под башлыком обрита наголо, отметила я. Одет же он был в старую черкеску с газырями, перетянутую в талии тонким с серебряными бляшками ремешком. Одежда выгодно подчеркивала узкую талию и широкие плечи незнакомца. На ремешке висел настоящий кинжал в серебряных с насечкой ножнах. Наши сванские проводники называли такую черкеску «чоха», что нас ужасно забавляло.

Впрочем, еще больше забавляло, когда они приходили на танцы в огромных, как аэродром, кепках и остроносых ботинках. И неловко переминались у входа на танцплощадку, потому что абсолютно не умели танцевать европейские танцы. Но как они зажигали, когда звучали национальные мелодии! И парни все были, как на подбор: красавцы под два метра, широкоплечие, тонкие в талии, не лазавшие, а бегавшие по скальным стенкам.

Что греха таить, влюблялись в них девчонки!

Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове. Уж очень незнакомец смахивал на наших инструкторов в альплагере. Возможно, поэтому испуг быстро прошел.

Обут абрек был в мягкие черные сапоги, вроде ичигов. Вот почему он подкрался незаметно! А на груди – винтовка. Я чуть не присвистнула от удивления. Трехлинейка Мосина! Где он откопал такое старье?

Незнакомец стоял передо мною, положив руки на дуло и приклад и смотрел бесстрастно, как на статую девушки с веслом.

– Кто ты такая, женщина? – наконец произнес он с жутким сванским акцентом.

Тут уж я не могла ошибиться. Наши проводники в горах были или сванами, или кабардинцами. Но Давид сказал, что почти все сваны ушли в Грузию. Кто же тогда этот тип в черном? Может, диверсант? Разведчик? Но диверсанты с допотопным оружием по горам не бегают. А вдруг не все сваны ушли, некоторые остались партизанить в лесах?

Мысли метались в голове, как потревоженные осы. Язык присох к небу то ли от жажды, то ли от страха. Я молчала, как пень.