1
0А позже, когда она совсем ослабеет, кормление с ложечки, смена подгузников… И всё это быстро, умело, не раздражаясь, принимая человека таким, каков он есть, ещё и заботясь, чтобы у неё было хорошее настроение, чтобы она улыбалась и чувствовала, что живёт… Всё это вы, конечно, в состоянии своей маме обеспечить?
– Нет, это вы погодите, я не закончила перечислений того и тех, кого вам необходимо нанять при вашей брезгливости к «богадельням». Значит, всю перечисленную обслугу, плюс музыкантов для ежедневных концертов, плюс специалиста по трудотерапии с индивидуальным подходом, плюс физиотерапевта для лечебной физкультуры, плюс специально оборудовать помещение, так как больная может быть опасна для себя самой, плюс множество вещей, о которых понятия не имеете ни вы, ни те самые говёные моралисты, которые про «богадельню»… Подождите! – почти выкрикнула на мою попытку встрять.
Я молчала, подавленная… удивлённая собственной беспомощностью и тем, как легко ей удалось положить меня на обе лопатки.
– Спину вы уже себе сорвали? – спросила она чуть мягче. Я кивнула.
– Когда я её купаю, понимаете, она не может сама подняться из ванны, и…
Потом мы сидели, смотрели друг на друга, я молча плакала, она молча принялась писать какое-то заключение. Из-за двери сюда доносился бодрый мамин голос:
– Если это овощной магазин, Боря, то где приличные помидоры?! Куда это годится?! На носу выпускной экзамен!
…и бормочущий голос моего мужа, который что-то на это отвечал.
…Ну а далее началась беготня по кабинетам и коридорам Министерства здравоохранения, справки такие, квоты сякие. И повторное заполнение бланков и форм.
Кто-то из знакомых посоветовал женщину-маклера от какой-то благотворительной организации, она добывала клиентов для всех этих заведений. Мира, невысокая, худенькая, с профессионально сострадательным выражением лица; на голове цветастый тюрбан из тех, что носят религиозные женщины.
Всё это вгоняло в тоску.
Помню роскошную клинику для больных Альцгеймером в Иерусалимских горах.
