1
0– Мать, ты с ума сошла?! Надо вызвать «скорую» и срочно промыть старуху! Восемь таблеток снотворного?!
– Ну, может, не восемь, а две. И Люся всё спит и спит…
– Мама! Погоди… её дети – они просто идиоты! – кричу я в трубку. – Да она давно копыта откинула!
– Нет, они прислушиваются. – Голос раздосадованный, я даже представляю, как она отмахивается от меня. – Ладно, оставь, опять ты в своём репертуаре: цепляться за каждую мелочь! Я просто привела пример, чтобы ты знала: НАДО ГУЛЯТЬ!
Как это начиналось? С какого момента и почему я насторожилась? Когда стала вслушиваться в интонации её голоса, в порядок слов, в обрывистое чередование тем или, наоборот, – в утомительно вязкие обсуждения уже исчерпанных, многажды проговорённых событий и обстоятельств? Сейчас трудно вспомнить… Она перестала смотреть по сторонам, вот что.
В тот раз я повезла её в Латрун на ярмарку украшений и поделок. Там, под стенами монастыря траппистов, в приятную нежаркую погоду выстраиваются лотки и палатки с разным очаровательным и по большей части бесполезным барахлом.
Буквально от дома, едва усевшись в машину, мама принялась жаловаться на отца… В последние месяцы эта тема («Твой отец!») стала надоедливой интерлюдией к любому разговору. Отец сказал ей что-то обидное – походя, как только он может, даже не заметив, как это её задело. Он не делает чего-то, он постоянно что-то делает… Он не понимает, как нормального человека может это раздражать… Он вечно занят только своим здоровьем, он вечно щупает у себя пульс, хотя ведь ясно, что он здоров как бык… А ещё он купил такой термометр, который суют в рот, и когда не хочет отвечать на вопросы, ходит, как дурак, с термометром во рту.
– Мама! – оборвала я в сердцах. – Ну сколько можно об этом говорить! Вы прожили пятьдесят пять лет, ты знаешь его как облупленного, уже смирись с его характером. Смотри, мы вырвались на природу, едем в чудное местечко, глянь, какая красота вокруг! Какие сосны, и каждая выросла не сама по себе, а посажена в эти скалы руками человека.
