1
0Но я уже останавливаю такси, по пути продолжая препираться с отцом: «А кто сам всю жизнь учил меня тратить последние деньги на такси?! Кто меня учил, что это – свобода?!»
Он кричит, что здесь это слишком большие деньги, что мне ещё предстоит научиться их зарабатывать, а уж потом разбрасывать направо-налево, как мусор… Я запихиваю ему полтинник в нагрудный карман кителя, усаживаю на заднее сиденье, помогая втащить внутрь плохо гнущуюся правую ногу, и говорю на иврите таксисту:
В распахнутой ветровке, с непокрытой головой, сквозь туман неостановимых слёз, сквозь детство я мчусь неизвестно куда по узкому тротуару улицы Яффо.
Все умирающие старухи похожи друг на друга.
Все умирающие старухи похожи на стариков…
– Мамуля, привет, как ты?
– Вот хорошо, что ты звонишь, у меня для тебя кое-что важное.
Мамин голос по утрам неизменно свеж и глубок, насыщен гибкими интонациями, слегка напорист.
– Ничего. Но ты должна помнить: НАДО ГУЛЯТЬ!
– Э-э… в каком смысле?
– В буквальном. Я тебе говорила, что Люся очень сдала? Ты ведь знаешь: Люсю взяли к себе дети, Славик с Ниной. А какой свекровью Люся была, как она всю жизнь относилась к Нине!
– Почему – была?! Что с ней случилось?
– Ничего. Я сегодня звонила туда, субботний же тариф, жалко не позвонить. Трубку Нина сняла…
По маминому голосу, по этому бодрому зачину я уже понимаю, что её утренний спектакль завершится благополучно.
– Помнишь, в прошлом году «скорая» НЕ забрала Люсю в больницу? Врач спросил, сколько ей лет, а когда она ответила, юный паскудник аж перекосился: «Ну, знаете, бабуся, каждый из нас мечтает дожить до вашего возраста!»
– Хм… да, нечто было… так что – Люся? – спрашиваю я и обвожу кружочком восемнадцатое, среду – день, когда из издательства должны прислать вёрстку.
– Ни-че-го! Она вбила себе в голову, что у неё болят ноги, и перестала гулять! И лежит, и лежит, и лежит… Нина попросила меня отчитать её. Так и сказала: «Умоляю вас, Рита Александровна, поговорите с Люсей, чтобы ГУЛЯЛА!»
– Как?! Как я могу поговорить, когда вчера по ошибке она приняла восемь таблеток снотворного и сейчас спит, и спит, и спит…
– Что-о-о?! – я отрываюсь от ежедневника.
