Не покидай меня, любовь

Ты, конечно же, не забыла об этом?

Тогда как, во имя дьявола, ты можешь иметь ребенка, и как я могу быть отцом? — взревел он.

Не могли бы мы поговорить об этом спокойно?

Спокойно? — Голос Винченцо был холоднее льда. — Ты в своем уме? Твоя ложь…

Это не ложь! — в отчаянии воскликнула она. — Зачем, скажи на милость, я стала бы лгать о таком?

Я могу назвать вполне вескую причину, — угрюмо парировал он. — Ты соскучилась по моему богатству и решила отхватить для себя солидный куш, наплетя с три короба.

Эмма в ужасе отшатнулась.

— Ты считаешь меня какой-то… какой-то дешевой мошенницей?

— Ты уже доказала это, Эмма. Ты обманом заставила меня поверить, что мы продолжаем пытаться зачать ребенка, хотя все время знала, что это невозможно. Если это не надувательство, тогда мне интересно услышать, как ты это называешь, сага.

Никогда еще предположительно ласковое слово не несло в себе такого открытого пренебрежения, и Эмма съежилась под презрительным взглядом его черных глаз, сверлящих ее. Она облизнула внезапно пересохшие губы.

— Я не хотела обманывать тебя, — прошептала она.

— Я боялась сказать тебе, каковы результаты.

И поэтому обошлась со мной как с дураком! — обвиняюще бросил он. — Надеялась, что сможешь держать меня в неведении относительно чего-то настолько важного?

Нет, конечно, нет. Все было не так. Я собиралась сказать тебе…

— И что именно ты собиралась сказать, Эмма? — поинтересовался он вкрадчивым голосом.

Эмма немного расслабилась.

— Что не могу… не могу иметь детей.

Однако сейчас ты говоришь мне, что врач ошибся? Что все эти месяцы тщетных попыток зачать были иллюзией? И что ты, оказывается, можешь зачать?

Да! Моя акушерка сказала, что такое случается время от времени…

Чудесным образом, — саркастически прокомментировал он. — И когда же произошло это чудо? Сколько ребенку?

С одной стороны, Эмме хотелось послать его к черту, хотелось сказать, что она не будет умолять его признать своего сына.

Но она понимала, что должна сделать это ради Джино. Вдруг он однажды захочет знать, где его отец? Она должна будет иметь возможность, глядя ему прямо в глаза, правдиво сказать, что сообщила Винченцо абсолютно все, даже если с опозданием. Как Винченцо отреагирует на это известие, зависит от него, но ее совесть будет чиста.

— Ему десять месяцев, — сказала она и увидела, как глаза Винченцо сузились. Он явно проводил в уме быстрый математический подсчет, дабы убедиться в возможности отцовства. Да, это оскорбительно, но ее чувства сейчас не в счет.

— И когда, ты утверждаешь, имело место зачатие?

— Должно быть, в тот последний раз, когда мы были вместе. Ты помнишь?

Винченцо угрюмо улыбнулся.

— Помню ли я? Едва ли я могу забыть, — с горечью проговорил он. Тогда они впервые за несколько недель были вместе.