4
0Патлатый, до этого изо всех сил старавшийся уменьшиться и не отсвечивать, поспешил вообще смыться, выскочив в шипящие двери на ближайшей остановке.
В скотовозе воцарился настороженный мир. Лишь изредка что-то громко вещал любопытный малыш. Увидев дородного мужчину с пузом борца сумо, малыш тыкнул на него пальцем и воскликнул на весь автобус:
— Мама, мама! Смотри, какой дядя толстый! Он что, арбуз проглотил?!
Мама шипела на ребенка, готовая провалиться сквозь землю, а тот бесхитростно продолжал познание окружающего мира:
— Мама! Смотри! А почему у тети усы? Разве так бывает?
Автобус хихикал в тряпочку, а мама уставилась в окно, с преогромнейшим интересом разглядывая проплывающие мимо тополя с уныло облетевшими кронами, словно это были не тополя вовсе, а чудеснейшего вида райские деревья с невиданными плодами.
Контора ЖЭКа располагалась традиционно на первом этаже старого жилого дома. Мы прямиком направились к инженеру. Уж он-то должен опознать, чей это ящик.
Но инженер оказался на выезде. Где-то был серьезный прорыв, и он укатил с аварийной бригадой. Я поймал в коридоре одного из работяг. Погодин предъявил ему удостоверение, а я помахал перед его носом ящиком:
— Гражданин, как нам найти хозяина этого инвентаря?
— Не знаю, — почесал заросший затылок мозолистой лапой слесарь. — Вроде как на имущество Петровича похоже. Да… Вот и вмятина, когда он ящик спьяну в лестничный пролет уронил. Точно, его.
— Как фамилия Петровича?
— Ломотько, а имя не подскажу. Петрович он и есть Петрович. Все его так зовут.
— И где сейчас гражданин Ломотько?
— Известно где, — работяга ткнул на невзрачную кособокую дверь в конце полутемного коридора. — В каптерке в карты режется, ему можно, он дорабатывает и увольняется. Предатель…
Полумрак каптерки встретил нас запахом мазута, свежего перегара и махорки. На раздавленном до блеска пружин из-под обшивки диване восседал работяга с задумчивым лицом Канта и газетной самокруткой в желтых зубах. Он небрежно бросил на нас скучающий взгляд. Наверное, подумал, что опять из ПТУ желторотиков на практику прислали.
Но волшебное слов “милиция” заставило его потушить самокрутку в обуглившейся консервной банке.
— Гражданин Ломотько? — официальным тоном спросил я.
— Он самый, — настороженно буркнул сантехник.
— Вам знаком этот ящик?
Тот покосился на него, глазки на секунду заметались, рука поскребла щетину и нос с багровыми прожилками:
— Этот ящик обнаружен на месте преступления, — невозмутимо продолжал я. — Найденные на нем следы рук совпали с вашими отпечатками по базе дактилокарт.
— С моими? — кустистые брови сантехника приподнялись.
