4
0Я сфотографировал обстановку на месте преступления, и мы с Федей вышли в подъезд.
— Что думаешь? — спросил он вполголоса, прикрыв за собой дверь.
— Странно все это, — задумчиво проговорил я. — Почему преступник работает по партийным деятелям?
— Ну как же? Все просто! Люди обеспеченные, и рыльце у многих в пушку, есть что дома хранить.
— Вообще-то обеспеченных людей с замаранным пятачком много. Их в Новоульяновске, как карасей в пруду. Директора крупных предприятий, главбухи и иже с ними, завскладом… Тот же директор продуктового магазина или ресторана нетрудовых доходов иметь может гораздо больше, чем партиец.
— Ну, да… — Федя призадумался.
— И вот еще что… Горощенко я вижу в первый раз, но лицо мне его почему-то знакомо. Тоже странно. Может, это, конечно, к делу отношения не имеет. Но где я его раньше мог видеть? Ума не приложу…
— Да где угодно: в газете, на митинге или демонстрации. Он — шишка видная, на людях мог выступать.
— Возможно. Но я голоса его не помню, помню только лицо. Круглое, будто колобка взяли и к шее человеческой приладили. Такую физиономию не спутаешь.
— Да какая разница, Андрюха! Ну видел и видел! Нам главное — описание преступника раздобыть. Чем быстрее его поймаем, тем скорее возьмемся за убийцу Соболевой.
— Согласен, мне убийца Соболевой позарез нужен. Убийство Зины, уверен, что его рук дело. Ты же в курсе, кто у Зины Роговой отец?
— Нет, я этим делом не занимался.
— Да, ладно! Это тот, у которого делишки замалчиваются? И которого не трогают?
— Он самый… У меня с ним нелады были, но после смерти дочери он немного изменился.
— У тебя? Расскажешь?
— Потом, история длинная. А что ты хотел по Соболевой предложить? Я тебя перебил.
— Надо бы фотки ее размножить. Раздадим по крупным организациям. Если ее “женишок” на Волге раскатывает и выглядит солидно, значит, явно не в мелкой лавчонке трудится. Где-нибудь на крупном предприятии или в солидном учреждении работает. Фотки раздадим вахтерам и попросим, чтобы те людям показывали и спрашивали, не видели ли ее раньше с кем-нибудь из работников? Как тебе такая идея?
— Молодец, — я похлопал Федю по плечу. — А ты, оказывается, не такой тупой и ленивый, как показался мне в первый раз.
— Чой-то тупой сразу? — Федя распрямился, выкатив грудь. — Я, между прочим, юрфак закончил. А ты?
— А я слесарь. Не обижайся, Федя, я же любя. С фотками — это ты дельно придумал. Пересниму и размножу их…. Фотки! Точно! Вспомнил!
— Ты гений, Федя! Вспомнил, где я Горощенко видел!
— Поехали к горисполкому.
— Зачем, а так сказать нельзя?
До горисполкома добрались на трамвае, с пересадкой на автобус. Времена, когда почти у каждого опера был служебный или, тем более, личный автомобиль, еще не наступили. Приходилось довольствоваться общественным транспортом.
