4
0Ах ты, гад! Я снова ушел, сделав вид, что опять собираюсь выйти на обмен, и отодвинулся на безопасную дистанцию. Спиной почувствовал пружинистую преграду. Бляха! Я прижат к канатам! Нырнул вбок и вырвался из блокировки.
— Вот так! — Саныч уже был где-то совсем рядом, не удержался и бегал вдоль канатов. — Молодец, двигайся!
Тогда я пошел на обман. Снова нырнул в сторону, делая вид, что буду и дальше бегать по рингу. Сипкин ломанулся за мной, пытаясь зажать меня в угол. Я в ответ швырнул комбинацию из трех джебов и очутился совсем рядом с ним, так как тот двинулся вперед, ожидая, что я буду от него убегать.
Я выждал момент, когда боксер закончит атаку, и скакнул к нему в тот самый миг, когда он вернул руку на место. Теперь мы близко. Началась жара! Я целил удары по корпусу, пытаясь сбить дыхалку. Сипкин, офигевший от такой дерзости, решил отомстить мне за это и отвечал чувствительными хуками. Удары проходили вскользь, но все же приносили ему очки, а мне “сбивали прицел”.
Я изловчился и пробил мощный левый боковой, затем выкинул удар справа, целя в ухо. Он отклонился, потерял в атаке долю секунды, и это дало мне возможность подскочить к нему еще ближе, там, где длинные руки уже не преимущество.
Я тяжело дышал, но и сопернику нельзя давать передышки. Лучше загнать его в защиту и не давать нападать. Если ринется в атаку, не успею выйти из его ударной дистанции.
Я совсем сократил расстояние между нами, но Сипкин повис на мне и взял в клинч. Мои руки оказались, будто связаны. Я безуспешно пытался достать хотя бы до печени противника.
Дзинь! Прозвенел гонг. Конец первого раунда. Фу-ух! Тяжко…
Я опустил руки, но чуть не получил апперкот в челюсть уже после гонга. Еле успел отклонить голову. Перчатка скользнула по щеке. Вот падла! И так по очкам выигрывает, еще и грязно бьется. И судьи промолчали. Будто так и надо. Не заметили, что ли? Мыло с них сварить надо!
Тяжело дыша, я уселся в свой угол. Саныч выпорхнул на ринг и обмахивал меня огромным полотенцем. С меня бежали целые ручьи. За один раунд сжег столько энергии, сколько за обычную тренировку.
— Думай, Петров! Думай, голову включай, как его достать. Это не хухры-мухры, а мастер спорта.
— Ежа мне в перчатку! — ругнулся я. — То-то я смотрю, непробиваемый! Мастер-ломастер…
— А ты что, не слышал, как его объявляли?
— Я кроме твоих криков, Саныч, ничего не слышу!
— Молодец! И теперь слушай! Дави его на короткой. Но не переусердствуй. Перегореть можешь. У него выносливости — вагон, стреляный воробей. Вернее, дятел. Долбит и долбит без устали!
Дзинь! — второй раунд.
Я встал. Только сейчас до меня дошло, насколько хорош и опытен оказался Сипкин. Он буквально читал каждое мое движение.
