3
0— Как же нет? — замахал руками он. — А лаки и краска? Едкие, как моя покойная теща, царство ей небесное.
— Так это другое, это химия.
— А какая, к бесу, разница? Вредно же! Ну, мы эту вредность самогоном и выгоним. Эта вот на клюковке настояна… Давай, за… Чтобы душегуба ты изловил. А то скверная история получается. Зинку на тот свет отправили. И Раиску, глаза ее змеиные, тоже… Жалко девок. Хорошие были.
Дзинь! — мы чокнулись. Я не стал сопротивляться, спорить с Петровичем — это все равно, что попытаться ветер отпинать. Я опрокинул стакан в глотку и закашлялся, как в прошлый раз, когда он угощал меня “на орешках настоянной”.
— Блин, Петрович! Ты бы хоть предупреждал! Что крепкий-то такой? Сколько здесь? Градусов пятьдесят, не меньше?
— Не криви рожу, — Петрович протянул мне кусок хлеба со шматом сала поверх. — Закусывай давай…
Я зажевал бутер. Вытер пробившуюся слезу и шмыгнул носом:
— А ничего так… Самогончик… Пробирает.
— А я про что? Моя бабка бурду гнать не будет. Вот, думаю, на пенсии тоже займусь. По соседям если распродавать, вот тебе и копеечка в дом. Может, к тому времени отменят статью за самогоноварение? Как думаешь?
— Отменят, Петрович, обязательно отменят.
— Ну давай, — фронтовик плеснул еще.
— Э не-е… Мне хватит.
— Нехорошо, Андрюша, отказываться человека помянуть. Давай, не чокаясь. За Раиску… Земля ей пухом.
Пришлось выпить еще. После чего я свой стакан на всякий случай спрятал в тумбочку.
Петрович крякнул и засунул в рот кильку:
— Зверева хоть и гавкала на всех, но в душе человек хороший была. Это все у нее из-за неустроенности. Мужика не было. И сынишка, затюканный, без отца рос. Кстати, с кем он теперь будет? Говорят, с бабушкой.
— В том-то и проблема, Петрович, что Олег пропал.
— Как пропал? — кустистые брови мастера встали домиком.
— Нет его нигде. Тело обнаружили соседи. Дверь в квартиру Зверевой была открыта. Но мальчика до сих пор не нашли.
— Ядрена-матрена! Ты уж, Андрюша, постарайся, найди его. Малец смышленый, жалко парня! Мамаша его часто на работу таскала. Он у меня в цехе бывало ошивался. Я по первости гнал его отсюда, кричал, дескать, производство опасное, не место для игр, но потом смотрю, парень-то он аккуратный. Куда попало пальцы не сует, куда не надо не лезет. Так и прижился у меня. Частенько мы с ним обход по цеху делали. Я покрикивал на своих балбесов, смотрю, а он также хорохорится, и руки в боки ставит также, и лоб морщит. Ну прям как я. Эх. Не хватает ему батьки…
— Найду, Петрович, я его обязательно найду. Ключ к мальчику — убийца Зверевой. Выйдем на него — и Олега отыщем. Ты мне лучше скажи… Были ли у Раисы Робертовны враги?
— Да какие у тигрицы могут быть враги. Все ее боялись. Даже сам директор фабрики без стука не смел к ней входить. Баба-гром была, ты сам знаешь.
