Наследники предтеч 4

Думаю, не только мне, всем было бы морально легче, если бы Дет начал качать права, попытался бежать, склонял на свою сторону молодое поколение или старался убедить в своей правоте. Но он не делал ничего подобного — и это оказалось самым страшным и сильным оружием. Бывший лидер очень хорошо нас знал, понимал, что многое — всего лишь маска. Он бил в самое уязвимое место, причём бил успешно. А главное — мы не можем поставить ему в вину такое поведение. Оно безупречно… не считая того, что под ним скрываются глобальные планы. Казалось бы, переход в недобровольные подопытные представляет огромный риск для жизни — но на самом деле он не так велик.

Росс и остальные экспериментаторы ставят опыты, порой жестокие, но не допускают садизма. Дета прививают, кормят, ухаживают за ним и лечат, при необходимости. А ещё — он из нулевого поколения. Так что шансы выжить у бывшего лидера примерно такие же, а то и выше, чем у обычного человека. Вот свободы нет… пока нет.

— И что же теперь делать?

— Ничего, — спокойно ответил Вадим. — Для амнистии ещё не пришло время.

— Что значит «ещё»? — возмутилась я.

 — Разве вообще можно амнистировать, если человек не раскаялся?

— Пройдёт время, и придётся. Но не сейчас. И не в ближайшие двадцать лет. Не волнуйся, — добавил мне сатанист. — Решение о амнистии или о изменениях законов будем принимать совместно. К тому же, наказание, в любом случае, должно быть серьёзным… очень серьёзным. Поэтому о небольшом сроке даже речь заходить не должна. Независимо от того, насколько раскаялся преступник.

Я кивнула, с трудом проглотив застрявший в горле ком. Действительно, если наша цель — предотвратить преступление, то суровость мер оправдана.

Но одно дело — когда это на словах. а совсем другое — когда осуждённым является друг… бывший друг, и когда он не противится наказанию.

Кстати, Оля с Таней практически поправились, хотя по лесу ходить так пока и не научились. Но кроме пониженной кожной чувствительности (а это дело времени) других нарушений у них уже не наблюдалось — и это очень радовало. Женщины продолжали безвылазно жить в Штабе… впрочем, с их нынешним умением передвигаться, выходить из селения очень опасно для жизни.

Но даже то, что две из шести жертв Дета смогли восстановиться, не оправдывает его преступления. Дет лишил их права выбора (хоть какого-то), использовал в качестве бессловесных и безропотных рабов, насиловал (как иначе назвать секс под принуждением?), убил их детей… да много чего. И мы не имеем права об этом забывать.

— Кстати, раз уж об этом зашла речь: у меня есть предложение, — прервал тяжёлые думы Вадим. — Вам ещё нужны подопытные?

— Очень, — настороженно кивнул Росс.