Наследники предтеч 4

А по отдельности…

К этому времени все йети соответствующего возраста либо покинули родителей и общество по взаимному согласию, либо сбежали. Многие вообще не выходили ни на какой контакт: даже по барабанной или световой связи — из опасения, что их могут попытаться вернуть. У наших детей связь пока есть. Но Вадим предупредил, что если молодые йети решать жить отдельно, их мобильники придётся вернуть. Просто встретиться и забрать — независимо от того, согласятся ли молодые их отдавать. И сатанист был в своём праве: мы уже успели подзабыть, но ведь телефоны на самом деле принадлежат Вадиму, а нам он их лишь одолжил.

Передал на время, но с условием, что они будут работать на союз — а если дети решат отделиться, то уже не будут одними из нас.

— Я понимаю, что пока мы мало знаем об особенностях развития йети… да и людей. Поэтому согласен дать время. Год. За это срок телефоны должны вернуться в союз. Хоть с вашими детьми, хоть без них.

Год. Долгий срок… и мы с Щукой очень надеялись, что за это время ситуация изменится.

— У нас проблемы с Рысью, — как-то отозвала меня в сторону подруга.

— Что такое? — вскочила я и потянулась к телефону. — Почему я не знаю?

— Она не говорила, но… ты следишь за её передвижением?

— Слежу, — неохотно призналась я.

Когда пришлось отпустить дочь, я впервые серьёзно воспользовалась данными мне возможностями (как правителю) наблюдать за другими людьми без их ведома. Приглядывала за Рысью, подслушивала через её мобильник, но старалась не вмешиваться, хотя иногда звонила. Впрочем, дочь и сама часто связывалась: после ухода она чувствовала себя лучше и скучала.

— Мои ушли далеко, — тихо сказала Щука.

 — А Рысь до сих пор бродит достаточно близко… я бы сказала, чуть ли не в пределах «опасной» зоны.

— Знаю. Но думаю, расстояние уже достаточно велико…

Замолчав, я вздохнула, вспомнив, что дочь неоднократно пыталась возвращаться, но потом заворачивала и снова уходила. А ведь в Ордене сейчас нет фертильной йети — ближайшая в Волгограде. Но влияние и оттуда дотягивается. Щука права: как бы эти попытки не повлияли негативно на и без того относительно слабое здоровье дочери. Вдруг из-за них её развитие пойдёт неправильным путём?

— Я с ней поговорю, — пообещала подруге.

Так и сделала. Рысь сначала обиделась, что ей не доверяют, но потом всё же согласилась поберечься и не заходить на вызывающую негатив территорию чаще раза в месяц.

— Мам, я просто жду, когда смогу стать нормальной взрослой стерильной, — сказала она. — Щука рассказывала, что вначале есть раздражительность, но она проходит всего за сутки-двое. А у меня пока не проходит.

Честно говоря, я тоже надеялась, что после переломного периода дочь сможет вернуться.