Наследники предтеч 4

Но всё равно было невероятно сложно и тяжело воспринимать Дета в роли не человека, преступника и подопытного. Я в который раз посетовала, что он не сгинул в лесу. С другой стороны, случись так, у его невольных жён не осталось бы ни единого шанса.

Отвращение и негатив, ранее испытываемый мной к этим женщинам, бесследно исчезли. Но я не придавала этому особого значения до тех пор, пока Игорь не поинтересовался, почему вдруг я начала избегать одной из кладовок. Несколько раз сознательно пройдя мимо, я прислушалась к ощущениям и поняла, что действительно есть неприятное ощущение.

Причём очень похожее на то, что раньше было к Оле и Тане. А учитывая, что именно там временно хранятся извлечённые приборы…

Кстати, и остальные сородичи начали избегать это строение: Щука, её старшие дети и Рысь просто его обходили и признались в возникновении дискомфорта, а младшие наотрез отказались проверять, чуть не закатив истерику. Такая реакция вызвала закономерное любопытство, и после серии опытов мы выяснили, что по внутреннему негативу можем легко почувствовать «гарантию верности» на расстоянии до десяти метров.

И найти, причём даже зарытую на двадцать сантиметров в землю. И не только по эмоциональным ощущениям. В ночном зрении над местом, где находились приборы, поднимался совсем маленький, не больше полуметра в высоту, чёрный вихрь. Но даже от такого крохи веяло нешуточной опасностью.

— Наверное, череп и мягкие ткани частично экранировали влияние «гарантий верности», — предположил Маркус. — Ведь ты ни разу не говорила, что у Тани или у Оли над головой есть нечто подобное.

— Да, ничего такого не видела, — кивнула я. — И кстати, дискомфорт ощущался намного слабее — просто было противно рядом находиться.

Я думала, что это из-за их характеров.

Кроме того, даже без перехода на ночное зрение, пользуясь смешанным, я всё равно продолжала видеть вихрь, хотя и более призрачный. Ночью он становился чётким (из-за большей доли ночного зрения). Зато в дневном чёрный вихрь не видно. Совсем. Но и тут всё не так просто, как кажется: чем ближе я подходила к прибору, тем тяжелее было остаться только на дневном зрении. А на расстоянии меньше трёх метров и вовсе не получалось.

Нечто опасное. Вредное. «Гарантии верности». Приборы. Невольно вспомнились слова сатаниста: встреченный им мужчина-йети утверждал, что может почувствовать любую электронику и её от него не скрыть. Последнее — точно ошибка, поскольку все приборы, для которых владельцы оговорили безвредность, мы, йети, не чувствуем.

Но тогда возникает другая загадка: одна «гарантия верности» долгое время находилась не в человеке (после смерти Яны). Почему я её не почувствовала? Что этому мешало?

Ответ нашёлся очень быстро.