Напиши обо мне роман

Пара сантиметров это неправильно…

Я не уловила в его голосе опасных ноток и беспечно отбила подачу:

— Да? Сколько ты бы предпочел?

— Мммм… — он посмотрел куда-то вверх, пошевелил губами, что-то высчитывая. — Думаю, какое-нибудь отрицательное число.

Нет, я не скромная девственница, это мы уже выяснили. Но все равно вспыхнула и так остро смутилась, словно раньше не обсуждала с ним секс на заднем сиденье, а он не пялился на мою голую грудь.

И застыла, не зная, что сказать. Язык прилип к нёбу, а неловкость молчания стала ощущаться физически.

— Ты, наверное, математику в школе хорошо знал, — пробормотала я, гадая, горит ли у меня кожа от того, что я покраснела или удастся скрыть свое состояние?

— Отвратительно знал.

Правда учился все равно в знаменитой 57-й, престижно же. Занимал место какого-нибудь гениального, но бедного ребенка, как мы, мажоры, обычно и делаем, — не забыл он меня поддеть.

Но школа его явно интересовала в последнюю очередь. Просто мы зачем-то забалтывали неловкое молчание всякой ерундой. Ну, или в очередной раз калибровали компасы, выясняя, что мой показывает на Авалон, а его — на Москва-Сити.

И ни один — на север.

— А у меня была гуманитарная. И гуманистическая. И гуманная, — поделилась я, дотягиваясь до тонкого прутика, которым можно было пошебуршать костер и вроде как заняться делом. — Там уважали детей, учили отстаивать свою свободу и воспитывали чувство собственного достоинства.

— Что это за эльфийский университет? — удивился Роман.

Палочку он у меня отобрал, и я не стала бороться, боясь, что в процессе расстояние между нами и вправду станет отрицательным.

— Да, школа была настолько волшебной, что в романы я ее до сих пор не решаюсь вставить, разве что самым краешком, — вздохнула, разыскивая себе новую палочку.

  — Синеглазый миллионер на чартерном рейсе — еще куда ни шло, но районная школа, в которой уважают детей — такой фантастики не бывает!

Роман разодрал в клочья упрямую упаковку сосисок из супермаркета, снова их с опаской понюхал, но все же признал годными и начал аккуратно нанизывать на мой прутик.

Я решила проявить себя хозяюшкой, нашла гибкую ветку орешника и попыталась сделать то же самое с хлебом.

Он крошился, сопротивлялся, но я была упорнее.

Черт, зефирки забыли! Ну блин. Единственная съедобная вещь могла получиться!

Вообще-то… Жарить сосиски в московском лесу с обаятельным зеленоглазым миллионером — к такому жизнь меня не готовила.

К апокалипсису готовила, к профессии уборщицы тоже, если буду плохо учиться, а то и проститутки — если продолжу краситься так же вызывающе. А вот к тому, что буду сидеть и жарить хлебушек с человеком, чья машина стоит как три моих квартиры — нет, не готовила.