Надсада

Вот натура так натура… Колоссально!..

Поглядывая искоса на Николая, Данила в самом деле радовался уже одной мысли: его единственный сынок будет жить рядышком целых два месяца. Да он, Данила, сделает все возможное и невозможное. Чтобы уж никогда более не забыл, откуда происходят его корни. Чтобы принял и полюбил все то, что было близко и дорого и отцу его, Даниле, и деду Афанасию, и прадеду Ануфрию.

На крылечке встретил их Воробей. В чистых штанах, рубашке в клеточку, в тапочках, которые сшил своими руками. Засуетился, запрыгал, замахал руками:

– Афанасьич!.. Приехал!.. Я уж тутазаждалси-и-и… От… и – до…

– Ну-ну, старый, погодь прыгать, познакомься: вот мой сын Николай.

– Миколка… Боже ж ты мой… Родный… Гость дорогой…

Умильно глядел на Николая, тряс его руку, не знал, чем еще выразить свою радость.

– Жить теперь будете вдвоем, будешь помогать Николаю картины рисовать.

– Картинки?.. Раиса моя любила картинки… Чтоб на стене… Женшин… Пышнотелых…

Воробей приосанился, выпятил живот, показывая руками, каких женщин любила Раиса.

– Вот-вот, таких и будете изображать: ты, каких любила Раиса, Николай – своих.

– И – будем… Почему не быть?.. Бу-удем… Сынок-то у тебя, Афанасьич, – красавец, весь в тебя…

– В кого ж ему и быть-то, – усмехнулся Данила. – Ну ладно. Пойдем в дом.

Багаж перенесли в сенцы. Когда вошли в дом, Данила оглядел избу. На столе лежали листы бумаги, в стакане – карандаши, линейка, циркуль, рядом – пузырек с клеем. На тумбочке – раскрытая книга. Тут же на стене нечто вроде карты: на склеенных листах – ломаные линии, проведенные черным, синим, красным и зеленым карандашами.

Старик, приосанившись, ждал, что скажет Данила.

– Че эт у тебя тут, Евсеич?

– Карта твово промысловаго участка.

– Кака карта? Зачем?

– Для наглядности и в назидание.

– Каким потомкам? – не понимал Данила.

– А вот ему, Миколке. Опять же, внучатам… От… и – до…

Данила приблизился к карте, внимательно всмотрелся: очертания границ участка действительно соответствовали, хотя видно было, что линии проведены неумелой рукой. Вот синяя, извивающаяся – это ручей Айса, кедровники обозначены зеленым карандашом, а вот домик главной базы, там по путику – избушки. Все вроде бы на месте и со знанием дела.

«Что-то новенькое, – подумалось. – Уж не рехнулся ли старый?»

– Тебе тут, Евсеич, видать, делать нечего иль каку другу цель имешь? – спросил не без иронии.

– Имею, – еще больше приосанился Воробей.

– Каку-каку?.. Наукой, что ли, решил заняться? В твои года – самое время.

– Да уж, Афанасьич: фролу и фану родной мне земли постигаю. Фрола – эт то, что изнутри вод, к примеру. Фана – что поверх земли и выше – к верхушкам дерев. Дале уж небо, а еще дале – искупитель.

– Искупитель грехов наших – Иисус Христос.