Надсада

Только у нас есть у людей работа и, значит, какая-то благоприятная перспектива: в семьях людей водятся деньги, дети одеты, обуты и ходят в школу. Старики более-менее спокойно доживают свой век. Но недаром говорится в народе: худая слава впереди идет, а добрая – следом тащится. Вот я своей, может быть, непомерной жесткостью, грубостью и, как ты сказал, жадностью нажил себе такую худую славу, а доброго даже вы, самые близкие мне люди, не видите. Надеюсь, ты будешь умнее и успешнее меня. Потому и решил с тобой поговорить.

Старший Белов опустил голову, задумался о чем-то своем, и впервые за все годы младший Белов вдруг почувствовал к нему нечто вроде жалости. Однако не удержался и вставил свое:

– Давно пора, а то все боком ходишь да со стороны поглядываешь. Я не раз порывался подойти к тебе, да что-то останавливало. Уж и не знал, как до тебя достучаться…

– Уж так и не знал или я такой страшный? – усмехнулся старший Белов.

– Я думаю, в дальнейшем мы с тобой поладим и не будем думать, с какой стороны подойти друг к другу, – и перешел к главному, ради чего и затеял этот разговор. – Мне предстоят выезды за пределы района, и, может быть, длительные, а хозяйство не на кого оставить. К тому же лучше уж родному человеку довериться, чем чужому. Ты – дозрел до руководителя, знаешь специфику, людей, производство, вот и давай договоримся сразу о совместной работе.

– Свой бизнес я тебе не отдам! – категорически возразил Виктор, решив, что Владимир пытается прибрать к рукам и его дело.

– И не надо, мне он не нужен. Мне надо, чтобы на время моих отлучек ты здесь всем управлял. И последнее. Запомни: наш с тобой самый злейший враг – нынешний мэр Витька Курицин. Завел себе некую службу – вроде охранной. Людишек подобрал пронырливых, знающих, способных на все, вплоть до убийства. Я это шкурой своей чувствую. Витька Курицин, брательник, – лютый зверина, каких и в тайге никогда не водилось. Империю свою решил создать в отдельно взятом районе, а он – во главе ее, импе-ератор.

– Вроде для людей старается… – растерялся младший Белов.

– Для людей… Как бы не так. Мне он тоже пытался очки втирать, мол, проведу в жизнь социальные программы… Понял, мол, как трудно живут люди и только для них и стоит жить… Глаза у людей печальные подсмотрел, пока предвыборной кампанией занимался… Черт ему брат! – зло заключил Владимир.

– Так как же быть, а, Володя? – прошептал младший в еще большей растерянности.

– Работай себе спокойно – и все. У меня для него несколько бомбочек припрятано, и он о том знает. Поэтому до поры до времени будет действовать исподволь, гадить исподтишка. А полезет нахрапом, я ему рога обломаю.