Надсада

Садись на тот вон камень – он теплый, и тебе не будет холодно. Там и разденешься.

Людмила кивнула головой, а он исчез за валунами.

Когда вернулся, то, к своему удивлению, увидел Людмилу в воде. Она не слышала, как он подошел, поэтому плескалась с наслаждением, не боясь, что ее будут разглядывать. Обнаженное тело никогда не рожавшей молодой женщины было прекрасно, и Владимир не спешил себя обнаружить, пока она сама его не увидела. А увидев, не спряталась под воду, и Белова в этот момент поразило выражение ее глаз – призывное и страстное.

Он быстро разделся и пошел к ней.

…Над ними было высокое синее небо, под ними – гранит скалы, а вокруг – плотный лес таежного Присаянья, пробуждающегося от долгой зимней спячки в апрельских лучах всевластного солнца.

Потом они – уставшие и счастливые – сидели у костерка и с наслаждением пили чай.

– Ты знаешь, мой милый, я впервые в своей жизни ощутила себя дитем природы. Вот вроде и дождик меня мочил, и снег на меня падал, и в лесу я бывала, и на море отдыхала, а все ощущала себя частью цивилизованного мира и тут же забывала обо всем, как только оказывалась в пределах атмосферы кухни, гостиной, квартирного уюта. Никуда более мне не хотелось и ни о чем более не мечталось. И только музыка способна была меня разбудить да еще, может быть, хорошие книги, картины хороших художников. И я думаю сейчас: какими же должны быть по своему внутреннему состоянию люди, которые всю свою жизнь проживают среди этого вот великолепия. И мне кажется, я начинаю лучше тебя понимать, ведь и ты от рождения своего – дитя этой природы.

Белов, улыбаясь, смотрел на нее, до него с трудом доходил смысл сказанного женщиной, потому что он никогда не задумывался над тем, где живет, среди чего живет и является ли лично он частью этой вот особой цивилицации под названием – природа. Да-да, именно цивилизации, сотворенной Создателем всего и вся и существующей миллионы лет.

– А знаешь, Люда, не махнуть ли нам ко мне в зимовье? – предложил неожиданно для себя. – Дело к вечеру, а до зимовья отсюда километра два. Дорога позволяет, да и «крузер» пройдет по любому целику. Истопим баньку – веником пихтовым тебя попарю. Еды у меня там на месяц…

– Хорошо бы на месяц… Вдвоем, – отозвалась мечтательно Людмила.

– На месяц мы с тобой при всем своем желании не можем, а вот всего на одну ночь – это в наших силах. Завтра поутру – к брату на выселки, а уже к ночи будем в Иркутске. Поехали, – сказал уже решительно.

Дорогу к зимовью Белов не выбирал, а скорее угадывал, объезжая глубокие места, заполненные серым снегом. Некоторое время поднимались по некрутому затяжному склону горы и уперлись в островок густого леса, через который сбоку, как бы спрятавшись от постороннего глаза, узкая дорога привела их к постройкам.