Надсада

Не перегнулся на колхозном-то, все под себя огребал да на себя тянул…

– А ты, Петлехин, водяру жрал, потому и гол как сокол! – огрызался тот, кого назвали Васильичем.

– Може, и выпивал, но тока тогда, када страды не было. А в страду – из трактора не вылазил. Ты б с мое погорбатил, дак морду таку не наел.

И, чуть помолчав, добавлял, к удовольствию собравшихся:

– Буржуй красномордый…

Возникала перепалка, в которую включались чуть ли не все посельщики. Курицин некоторое время выжидал, потом по своему обыкновению резко поднимал руку. Люди умолкали, а он, четко проговаривая каждое слово, заканчивал встречу:

– Вот я и говорю: в том виде, в каком было сельское хозяйство в советское время, когда один – работал, а другой – тянул одеяло на себя, – нам сегодня ни к чему. Нам сегодня требуются такие формы хозяйствования на селе, где бы и фермеру нашлось дело, и кооперативу, и частнику. Вот вы, Петлехин, к примеру, хотели бы трудиться в кооперативе?

– Ка-анешна… – тянул Петлехин, мало понимая из того, о чем говорил и спрашивал Курицин. – Я б за рычаги трактора хоть счас сел, да колхоза нет больше.

– Не в колхозе, где все – наше и конкретно – ничье, а в кооперативе – хотели бы? – повторял свой вопрос.

– Хотел бы, – уже тверже отвечал Петлехин.

– Такие формы хозяйствования у нас в области уже работают, но я, как будущий мэр, если вы меня изберете, обещаю вам, что в каждой, даже самой маленькой, деревне нашего Присаянского района такие кооперативы будут. И работать в них будут такие подлинные труженики, как сидящий здесь среди вас Петлехин.

При последних словах он резко, всем корпусом повернулся к бывшему механизатору Петлехину и указал на него рукой.

Владимир Белов для интереса раза два побывал на встречах Курицина с народом и уже наедине заметил:

– Ты, Витя, словно родился политиком. Послушал я тебя, и самому захотелось тут же побежать на избирательный участок, чтобы проголосовать немедля. Мэрство у нас в кармане.

– Своей коммуникабельностью, Степаныч, я обязан отцу: выжить при его должности в условиях тридцатых, а затем и сороковых годов и не попасть под 58-ю статью было ой как непросто. Да и мать у меня была не из простушек: дед-то ее был известным в Иркутской губернии купцом, который, как она говаривала, нередко сидел за одним столом с губернатором и прочей знатью.

– Что ж тут и сказать – не знаю. Белая кость в тебе всегда чувствовалась. Но и мы, Беловы, не лыком шиты.

– Это точно, хватка у тебя, Степаныч, крупного западного дельца. Ты нужного тебе человека как бы выслеживаешь, точно зверя в тайге, подготавливая оснастку, подходы, выбирая время, чтобы уж наверняка.

– Так оно и есть: я заранее знаю, куда иду, к кому иду и зачем иду.