8
0— Вали давай! Не мешай веселиться!
И я свалил, по крайней мере, попытался. Продвигаться сквозь колышущееся море, плотностью сравнимое с плотностью человеческого тела, та еще задачка. Я подныривал под руки, протискивался между чужими спинами, а кое-кого и вовсе отталкивал, стараясь не потерять клона из вида. Увы, двойник оказался шустрым малым. У раздевалки он обернулся, выискивая меня в толпе, и выбежал на улицу.
Наплевав на приличия, я рванул к выходу, ощущая себя экскаватором, расчищающим снежные заносы. Меня окрикивали, ударяли по спине, однажды даже легонько пнули, но я не задерживался. Когда добрался до входной двери, клон сворачивал в подворотню. Оранжевые фонари метнули в мою сторону длинную тень, и я припустил следом.
Бежал так быстро, что даже не чувствовал мороза, только в легкие врывался ледяной воздух, напоминая о времени года. Дважды поскользнулся, едва не свалившись в сугроб, перескочил занесенную снегом лавочку и вбежал в подворотню.
Обычный задний двор обычного жилого дома, каких полно в любом спальном квартале: выставленные рядком контейнеры для мусора, сломанные качели, ржавый остов отслужившей своей век старенькой девятки, занесенная снегом песочница и арка, выходящая в такой же задний двор соседнего дома.
Клон преодолел полдвора, обернулся, заметил погоню и нырнул в арку. Я рванул следом.
В арке эхом отзывалось бренчание гитары. Я выбежал в соседний двор, и увидел, что у одного из подъездов собралась молодежь: четыре парня и девушка. Гитарист — высокий качок в лыжной куртке и черной вязаной шапке, сидел на лавочке. В зубах он держал сигарету, и сосредоточенно дергал струны. Справа от него сидела замерзшая брюнетка в дутой куртке, тонких капроновых колготоках и сапожках на высоких каблуках. Она зябко ежилась и прижималась к качку. Слева сидел еще один качок в лыжной куртке. Он пил пиво и что-то доказывал двоим пацанам, стоящим рядом.
— Милиция! — заорал клон. — Убивают! Спасите!
И рванул к компании.
Гитара смолкла. Мой клон что-то быстро заговорил, указывая за спину, на меня. Гитарист невнятно кивнул головой, и лже—я трусливо спрятался за широкую спину амбала. Качок медленно передал гитару девушке и демонстративно хрустнул пальцами.
Любой здравомыслящий человек в этой ситуации развернулся бы и направил стопы туда, откуда пришел, или, в моем случае, прибежал. Но я никогда не относил себя к здравомыслящим людям. А после путешествий по параллельным мирам, драки с гигантской летучей мышью и знакомства с призраками, вампирами и самым настоящим демоном — гением уничтожения и не только последствий — какие-то жалкие качки не пугали.
