(Не)верный бывший. Месть полукровки (СИ)

Извозчик открыл дверь, я села в темный дорогой салон и только, когда дверь захлопнулась, а кэб тронулся, позволила себе заплакать.

Безобразно, сильно, навзрыд.

Я подвывала, согнулась пополам.

Ведь это все.

Конец.

Нет нас.

А что будет впереди?

У меня не было целей пока, просто пустота в голове.

Я пыталась понять, что мне делать? Но не могла.

Потому что в голове только и крутились слова «он женится», «все решено».

Все мое распланированное будущее рухнуло в бездну. Мое желание завести семью, родить малыша любимому мужчине — было растоптано и более того, он хотел сделать меня бесплодной.

Как же я его ненавижу.

Верно говорят: «От любви до ненависти — один шаг»."

"Всё это казалось мне кошмаром, из которого я не могла проснуться. Я чувствовала себя сломленной, но знала, что должна быть сильной ради себя.

Путь до академии был долгим и бесконечным. Каждая минута казалась вечностью.

Когда кэб наконец привез меня к академии, я уже почти успокоилась, вытерла слезы, вышла и прошла через охранника. Он помнил меня.

Я пошла длинной дорогой через парк, чтобы немного охладить лицо.

Бледно-желтый свет освещал мой путь, а я все продолжала бесцельно бродить по ночным аллеям.

Когда я наконец нашла укромное место, где могла спрятаться от всего мира, я обхватила себя руками и опустилась на землю.

Слёз не было. На меня напало отупение.

Я просто смотрела перед собой. На свет магического фонаря слетались мотыльки, обжигались и уносили крылья куда подальше. Я ведь так же: согрелась, прилетела на свет, а теперь уношу свои ноги.

Верно нам говорили в приюте: никому мы не нужны, брошенные с детства.

Мало кому удавалось покинуть наши стены.

Только если мы совсем были нужны или больны.

Именно таких детей забирали в первую очередь.

Я же отличалась здоровьем и вообще с раннего возраста начала применять свой дар. Потому даже если и были желающие меня удочерить, им бы просто не позволили.

Меня прятали каждый раз, когда в приют приезжали очередная семья, только поняла я это уже будучи взрослой.

Моим даром пользовались в приюте, а в новой семье еще не понятно что было бы. Потому я просто ждала совершеннолетия, чтобы уехать как можно дальше.

В памяти до сих пор стояли глаза одной чумазой малышки, которую отмыли перед посещением, причесали и надели на нее пышное розовое платьице.

Мой дар не мог вылечить ее больное сердце.

Да и сама я тогда действовала по наитию. Дожила ли та крошечная малютка до совершеннолетия? Помогла ли ей ее новая семья?

Или взяли только ради денег империи, что выделялись на содержание таких больных сирот? Не знаю даже, почему вспомнила все это.

Я сидела под деревом почти до самого рассвета, думая о том, как изменится моя жизнь.

Знала одно — я никогда больше не позволю себе быть такой уязвимой.