1
0– Хорошо, – кивнул озадаченный Луис Кинтания.
– Заодно, если вас не затруднит, передайте наше пожелание расширения экономических связей и более тесного сотрудничества.
Гюнтер возвращался на фронт после долгого лечения в тылу, так толком и не повоевав – на вторую неделю войны нарвался на засаду и получил три пулевых ранения. Поначалу даже врачи не верили, что он выживет, но обошлось. Выкарабкался. И вот теперь он покачивался на ухабах разбитой грунтовой дороги, глотая пыль под завывания двигателя «блица».
– Проклятье! – наконец не выдержал Гюнтер, приложившись лбом на одном из ухабов в лобовое стекло. – Долго нам еще?
– Часа три, если все нормально, – произнес не менее утомленный Франц. – Но я бы на вашем месте не спешил.
– Что, совсем горячо? – чуть дернув щекой, уточнил гауптман.
– Да не то чтобы горячо, но неприятно. На передовой совершенное разложение, герр гауптман. И поверьте старому солдату, ничем хорошим это не закончится.
– Вроде бы наступаем, – пожал плечами гауптман, слегка покосившись на ефрейтора. – С чего бы?
– Вы о нем из сводок только знаете?
– В основном да, – неуверенно кивнул Гюнтер.
– Ох и удивитесь, – грустно улыбнулся Франц. – Не война, а цирк. Солдаты совершенно не хотят воевать. Они и раньше несильно рвались, а уж после того, как по линии Красного Креста наши пленные стали домой письма писать, так и подавно.
– Странно, – слегка смутился Гюнтер, – и как же они тогда наступают?
– Вежливо и изящно, – хохотнул Франц. – Иногда только диву даешься. Да и русские себя как-то странно ведут. Если есть возможность не убивать, то стараются избегать этого. В некоторых перестрелках обе стороны полдня палят друг в друга, а толку ноль. Ну если судить по потерям. Я же раненых и больных вожу в госпиталь. Так их больше от небоевых причин страдает. Черт знает что!
– Так ведь радоваться надо, – улыбнулся Гюнтер. – Потерь мало.
– Верно, – кивнул Франц, – мало. Только ведь и на месте топчемся. Беседовал на днях с артиллеристами, говорят, совсем загоняли. Чуть что – сразу отступают и их вызывают. Они там воют уже.
– А чего же тогда на месте стоим? – удивился гауптман.
– Так то и стоим, что пальба идет странная. То ли русские соображают быстро, то ли наши медленно шевелятся, но, как правило, они успевают отступить с засвеченных позиций после вызова артиллеристов по радио. Как чувствуют. А потом обратно возвращаются.
– Да ну, – протянул Гюнтер, – байки все это. Давно бы проверили, проложив телефонную линию до артиллерии.
– Пробовали. Диверсанты режут и минируют.
– Так их еще не вывели? – испугался гауптман.
– Да вы не переживайте, – усмехнулся Франц, – сейчас они нас не трогают. Только провода режут. Это в первые месяцы злобствовали, а теперь почему-то прекратили.
