2
0Хорошенько подумайте. Если не поумнеете, приходите с вещами.
Бирке похлопал несчастного по плечу.
– Господин дирижёр, возвращайтесь! Опера стынет! – кричали со сцены.
– Да, да! – Махнул рукой музыкант. Но встать не смог. Ноги не слушались.
– В опере девять валькирий. У нас антреприза, валькирия всего одна. Зато, это наша божественная Матильда! Сегодня мы будем летать по небу! Мы опробуем оборудование, скрученное из соплей и палок нашим великолепным Арнольдом, – провозгласил Бено. Артисты одарили мастера аплодисментами. Вышибала раскланялся.
Тони и Макс подцепили к тросам испытателей. Берта запустила проигрыватель. Зазвучал уже поднадоевший слегка «Полёт валькирий». Под сценой загудели моторы, тросы натянулись, Бено и Матильда воспарили.
В отсутствие семи сестёр, Матильда пела все арии одновременно.
– Хейяха! Хейяха! Хойотохо! Хойотохо! Лети ко мне, сестра моя! Куда так бурно ты стремишься!
Девушка описывала в воздухе ровные круги. Складывала при этом красивые фигуры ногами.
Бено летал совсем не так изящно. Представьте парящий под потолком мешок картошки, вот это и будет дирижёр. Он ничем не махал, бился о стены и колонны и, кажется, снова плакал, вцепившись в тросы:
– Господи, я же не знал!
– Вес неправильно рассчитали, – предположил Тони.
– Просто он неправильно летает. Нужно рулить ногами! – сказал Арнольд и на себе показал, как, по его мнению, ласточки управляют полётом.
Музыка меж тем грохотала, Матильда пела: «Где ты, сестра моя! Не за тобой ли гонится отец наш?»
Никто не обратил внимания на капитана Шнитке. Офицер вошёл, устроился в правительственной ложе, достал из мешка мину и установил её под самым красивым стулом. И дальше, как ни в чём не бывало, стал смотреть репетицию.
Летящая по небу проститутка поразила капитана. Будто под гипнозом, он двинулся к сцене. Вдруг трос лопнул, пение перешло в визг, и Матильда рухнула точно в руки адъютанта, сбив при этом его с ног. Повалившись на пол, оба оказались лицом к лицу. Зал заметно кружился и покачивался. Будто из другого мира слышны были аплодисменты и крики «браво».
– Зачем в твоём глазу так много нежности? – просила Матильда.
– Вы очень красиво парили, – ответил Клаус. Он поднялся сам и помог Матильде. Девушка отряхнулась, снова посмотрела в одинокий капитанский глаз.
– Я пойду, пожалуй, – сказала она. – Мне надо репетировать!
Уходила она медленно, оборачиваясь каждый второй шаг.
Капитан Шнитке просидел в борделе до глубокой ночи. Иногда он вставал, будто готовясь к подвигу, но решиться не мог. Снова садился. И всё чего-то высматривал в коридоре за сценой, где не было ничего, кроме ряда белых дверей.
Матильда не была выдающейся красавицей, но мужики к ней липли. Вчера адъютант коменданта натурально сбрендил.
