2
0Вздохнув, она полезла в сумочку и достала не самый тощий конверт. И сказала, понизив голос.
– Я всё понимаю. Ваша работа – следить, чтобы наши враги дохли с нужной скоростью. И мы, работники простыни и подушки, всегда готовы вас поддержать.
Говоря всё это, Берта сунула конверт в бумаги, лежащие на столе коменданта.
– Что это? – насторожился полковник.
– Тигр или пантера. Или ягуар. Что-нибудь кошачье, на ваш выбор. Мы, женщины, любим всё пушистенькое.
К такому повороту Берта тоже была готова. Она подпрыгнула от возмущения.
– Как вы могли подумать! Девочки собирали по пфеннигу, отрывали от завтраков! У некоторых ноги не сходятся от каждодневного усердия!
– Но что это значит?
– Это значит, что нельзя запретить человеку любить Родину тем способом, который ему ближе!
Берта попыталась забрать конверт, но Бирке перехватил руку.
– Нет. Мне дороги ваши отпечатки, – сказал он учтиво. И медово улыбнулся.
Берта тянула конверт к себе с необычной для женщины мощью.
– Я больше не хочу танк! – кряхтела она.
– Тогда купите истребитель! – предложил комендант, багровея от натуги. Оба старались победить, ничего при этом не разорвав.
– Я расхотела технику! Планирую всё потратить на приобретение друга с генеральскими лампасами! – упрямилась Берта.
Бирке – вот что значит военный, – вдруг рванул конверт вдвое сильней, бумага выскользнула из пальцев, Берта осталась ни с чем. Если не считать потенциальное обвинение в коррупции, конечно. Довольный полковник откинулся в кресле.
– Думаю, что смогу вам помочь.
– Вы защитите моих девочек?
– Конечно! Я же ваш комендант! Вы в надёжных руках!
Берта сделала ещё один рывок, но Бирке оказался ловчее, успел убрать улику.
Хозяйке борделя пришлось притвориться, будто всё это было шуткой. Она улыбнулась и сказала, что будет ждать коменданта в любой момент. С нетерпением.
Чем хорош штаб, так это часовыми. Перед каждым Берта останавливалась со словами «боже, какая фактура». Каждому совала в карман визитку клуба и говорила:
– Вы – мой личный гость! Жду вас, рыцарь!
И смотрела так, будто этот часовой – единственный и неповторимый. Бродила по штабу, пока визитки не закончились.
Герда казалась темноватой даже с точки зрения модернизма. Бено трижды обошёл девушку, изучая её взглядом опытного коннозаводчика.
– Отличная мускулатура, осанка, некрупные суставы, – говорил он. – Выразительность, харизма. Но вот масть! Скажите, нельзя ли вас как-то перекрасить? Я не представляю, отчего валькирия могла бы так потемнеть.
Герда ничуть не смутилась. Она сказала:
– К твоему сведению, древние люди были чёрными! Белые возникли позже, как тупиковая ветвь эволюции! И один из отростков я сейчас намерена отсечь!
Чёрной молнии подобна, Герда бросилась на дирижёра, но убить не успела.
