2
0– Чтоб вы все там сдохли, снобы! Конец связи.
– А ну-ка повтори, рыжая дрянь! Ты что сказала?
– Люблю, говорю. Скучаю. Отбой.
Матильда выключала сеть, убирала рацию, допивала виски, снова слушала шум, вздыхала и возвращалась в зал.
С прежним комендантом у Берты были прекрасные отношения. Дарственные талоны на обслуживание обеспечивали искреннюю, бескорыстную дружбу. Тот комендант прикрывал глаза на некоторые отклонения от устава бордельной службы.
От нового коменданта по спине тёк холодный пот и дрожали колени. Хотелось прыгнуть в окно и бежать, покуда ноги не сотрутся. Но бизнес не любит трусов. Ради процветания своего и девочек, Берта собралась в комендатуру. Пошла налаживать дружбу.
Комендант сидел за столом, но вскочил, лишь только Берта вошла. Настоящий джентльмен.
– Мадам! – воскликнул полковник.
– Густав! – выдохнула Берта. Она где-то читала, что с людьми нужно говорить их же языком, в том же тоне и манере. Схожесть вызывает симпатию. Ворчуны любят ворчунов, смельчаки – смельчаков, и только юмористы друг друга ненавидят.
Полковник поспешил навстречу, поцеловал руку, проводил к стулу, усадил.
– Я счастлив вас видеть!
– Я тоже немножко рада. Я даже вспомнила о вас. Два раза.
– Я бы хотел бросить к вашим ногам какую-нибудь небольшую страну. Что-то вроде Люксембурга.
В подтверждение своих слов Бирке откинул половинку глобуса – внутри нашлась накрытая поляна. Бутылки, сдоба, сыр, колбаса. Берта восхитилась:
– О боже, настоящий гастроном! Не знаю, что выбрать. Пожалуй, выберу всё!
Женщина разломила булочку, украсила её сыром и колбасой – всего побольше, и с аппетитом откусила.
– Мне нравится ваше жизнелюбие! – одобрил Бирке.
Разлили бренди, чокнулись, выпили. Не таким уж и страшным оказался комендант при ближайшем рассмотрении. Берта закинула ногу на ногу. И хоть рот был ещё набит, сказала заранее приготовленную фразу:
– Я пришла молить вас о защите!
– Ворота концлагеря открыты для ваших врагов! – заверил полковник.
– Отмените эту проклятую оперу!
– Невозможно работать! Мы несём пользу Родине, не жалея вагин. И что? Сначала явился дирижёр, потом итальянский бандит. Оно нам надо? Мы государственные служащие! Солдаты морального фронта! Или аморального, не важно. Нам некогда заниматься ерундой!
– Прекрасно вас понимаю и поддерживаю, – заверил Бирке. – Но что же я могу сделать?
– Расстреляйте дирижёра и продюсера. Или повесьте. На ваш выбор.
– К сожалению, не могу. Заказ на оперу пришёл сверху.
– В каком смысле? Насколько сверху?
Бирке кивнул на портрет вождя нации. Берте показалось, вождь с портрета кивнул утвердительно.
Хозяйка борделя не первый год на государственной службе. Примерно этого она и ожидала, хотя и надеялась избежать.
