2
0– С таким ростом, мамаша, из вас вышел бы отличный гренадёр! Готовы во имя рейха сменить пол? – пошутил комендант. Клаус подобострастно хихикнул, показал всем что пора улыбаться.
– Шучу. Расслабьтесь, – махнул рукой полковник. – И что же такая фея делает в этом царстве греха?
Берта ответила фальцетом:
– Фея руководит царством греха.
– Разрешите представиться, полковник Густав Бирке. Для вас – просто Густав.
– Берта Амбуаз! Очень приятно, господин полковник.
– Очень приятно, Густав!
– А как мне приятно!
Внезапно, Бирке шлёпнул Берту по твёрдой ягодице.
– Шалун! – ответила хозяйка борделя.
– Ещё какой! Заглядывайте в гости. Я покажу вам всю мощь нашей военной доктрины.
– Хорошо, Густав. Обязательно приду!
– Всего вам самого распрекрасного. Пусть сдохнут все наши враги!
Комендант погрозил Берте пальцем, она не знала, как реагировать, просто поморгала в ответ. Так же дружно, как ворвались, военные удалились. Пропал и комендант, и все его подручные. Остался только липкий ужас.
– Надо будет натереть себя чесноком в целях женской безопасности – резюмировала Берта. Её пугала собственная популярность.
– Пойдёшь к нему в комендатуру? – спросил Арнольд.
– Никогда! Он растопчет мою молодость. Военным нельзя верить!
Бено не находил объяснений произошедшему. Он сказал:
– Я тоже ему не верю. По-хорошему, за наше искусство трястись бы нам сейчас в автозаке в направлении тюрьмы.
– Как и любое итальянское изобретение, опера – полнейшая чушь. Знай себе, вой замогильным голосом.
– Но было же ужасно!
– Мой лысый друг. Запомните главный закон шоу-бизнеса. Любое представление обречено на успех, если в нём задействованы стройные женские ноги. Это вы ещё не видели, как мы лебединое озеро танцуем!
– И не хочу смотреть!
– Заяц! Бздюк! Ссыкло!
– Хорошо, хорошо. Я посмотрю ваше лебединое озеро.
– Моя сестра не будет петь в борделе! – возмутился дон Пепе.
– Это не просто бордель, а лучший в городе! – ответил Бено. Ряд удивительных везений подсказали дирижёру, что наглость – лучшее средство против смертельной опасности.
Дон Пепе несколько оторопел. Мало того, что дирижёр сам пришёл, он ещё и спорил, и чего-то требовал. Такой новый зять внушал уважение.
– Бордель – это условность, – говорил Бено. – Посмотрел бы ты, что творится в гримёрках парижской оперы! После неё любой бордель покажется монастырём! Как только ты согласишься на роль продюсера, бордель переименуют в театр! Потом будет премьера, сумасшедшие сборы, и я сразу отдам тебе долг!
Дону Пепе требовался руководитель отдела рэкета. По напору и наглости дирижёр подходил идеально. Появилась надежда, что со временем из зятя выйдет толк и помощник в бизнесе.
– Так и быть, – сказал мафиозо. – Я пошлю с тобой Тони. Он побудет продюсером.
