Линия времени

Вдобавок он был очень сильным физически. И это он отучал нас не ругаться матом. Как он выразился: уехал на пару месяцев, а детвора нахваталась гадостей.

Меня директор сам выкармливал смесью и нянчил, пока я была совсем крохой. Как только я чуть-чуть подросла, он заметил, что мои глаза периодически меняют цвет на белый. Он начал меня подкидывать, и мне это понравилось, я хохотала.

— Хм, крылья не появляются, странно. Будь ты ангелочком, смог бы найти твою родню. А так я даже не знаю, что ты такое. Что-то смутно знакомое, пока только на краю сознания мысль крутится, — меня пощекотали по рёбрам, я пищала-смеялась. — Нравится? Хохотушка маленькая. Пошли посмотрим, что сегодня повара готовят.

На кухне работали оборотни. Мне сразу вручили варёную морковку, которую я мигом запихнула в рот.

— Это то, что нам прислали? — холодно спросил директор.

— Да, сер. Три мешка крупы и три макарон. И несколько мешков разных овощей, мальчишки перебирают и складывают на хранение. Мяса в этот раз не прислали.

— Тогда не поставщиков, а тех, кто это нам выписывает, — вздохнула кухарка. — Они ж воруют безбожно! Может, малышка тоже пусть идёт овощи перекладывает?

— Таи, ей меньше года. Сейчас она может только грызть всё, что видит. И её не смутит, что они не мытые, погрызёт всё, что попадёт в рот.

— Разбалуешь ты её, — сказала женщина, поджав губы.

— Я и разбалую? — хмыкнул мужчина. — Что-то новенькое.

— Чего ж тогда столько на руках таскаешь? Пусть сидит в детской и привыкает, что никому не нужна.

— Она и так сидит с вечера до утра в своей кровати и орёт. Думаешь, я не знаю, что к ней нянечки подходят только утром? А в семь вечера укладывают на сон. А потом запрещают всем её трогать и успокаивать.

Анхель перемотал на вечер. Меня поставили в кроватку, я категорически не хотела ложиться и пыталась выбраться из «заточения». Но пока силёнок не хватало преодолеть высокое заграждение. Уже не орала, зная, что бесполезно, и мои слёзы никого не трогают. Попыталась ещё выбраться и, когда силы закончились, уснула.

— Маленькая такая, — сказал тихо Анхель.

Он перемотал на несколько лет вперёд. Директор уже знал, что я умею видеть прошлое, и заставлял много бегать, прыгать, учил меня подтягиваться и отжиматься. Бегали мы с беспризорниками босиком. Причём босиком мы ходили до самых морозов. И только когда уже ноги начинают примерзать к земле, нам выдавали обувь, но и то она была лёгкая, чисто чтобы ноги не примерзли к земле.

— А мы удивляемся, чего это она в лёгкой куртке щеголяет. У неё такая закалка, — хмыкнул Дэймон.

А нас заставляли заниматься спортом при любой погоде. В той обуви, что была, бегать было сложно, было скользко. Но зимой нам выдавали лопаты, и мы откапывали территорию, и порой это заменяло бег.